Аллан Джонс - Мертвая петля

— Эта фотография снята из кабины немецкого бомбардировщика сразу после большого налета 28 августа 1940 года.

Три пересекающиеся серые линии взлетно-посадочных полос аэродрома «Личфорд-Грин» были отчетливо видны, как и множество других деталей, а вся земля была усеяна круглыми белыми вспышками взрывов.

— Белые полоски — это бомбовые воронки, — объяснил Джордж Баллард. — Да, та еще была ночка — бомба угодила прямым попаданием в командный пункт. Мы потеряли многих во время этого налета. В том числе и командира эскадрильи. — Он наклонился над заключенной в рамку черно-белой фотографией строгого и внушительного мужчины в полной военной форме.

— Командир эскадрильи Лейбридж-Смит, — сказал Джордж Баллард. — Его заменил командир авиакрыла И. Дж. Стюарт. — Он ткнул пальцем в похожий портрет. — Хороший парень. Под его руководством был восстановлен аэродром. И к середине сентября мы снова вернули свою прежнюю боеспособность.

— Так, значит, командир эскадрильи Лейбридж-Смит еще находился в строю 24 августа 1940 года? — спросил Джек. — В день, когда «Спитфайр» упал на фермерский дом?

Джордж Баллард с удивлением уставился на него.

— Я просто поражен, разрази меня гром! — воскликнул он. — Так вы и про это знаете?

— Это часть нашего домашнего задания, — пояснил Том. — Мы пытаемся выяснить, как это могло случиться.

Джек опасливо покосился на брата. Том вполне мог пуститься в объяснения, совершенно неправдоподобные для всех посторонних, — про призраков и прочее.

— Полагаю, что это была ошибка пилота, — заявил Джордж Баллард. — Неопытный парень, опять же гроза, да еще он был подбит и горел. — Старик покрутил свои усы. — Впрочем, он был не единственный летчик из «Личфорд-Грин», погибший во время войны. Я, знаете ли, потерял двух родных дядей.

Джека заинтересовала стеклянная витрина со скошенным верхом. Под слегка запыленным стеклом лежали старые разбитые карманные часы и несколько других личных вещей: групповой снимок летчиков, позирующих перед самолетом, треснутый кожаный летный шлемофон, медали.

В середине витрины виднелось пустое пространство. Зеленое сукно, на котором лежали экспонаты, слегка выцвело, за исключением места, где темно-зеленый прямоугольник имел форму раскрытой книги. Внимание Джека привлекла и лежащая там карточка:

«Экспонат временно отдан в пользование мистеру Т. Боулсу».

Джек дотронулся до стекла в том месте, под которым находилась карточка.

Какое-то странное ощущение…

Нет, не ощущение — меньше.

Только призрак ощущения.

— Мальчик, дорогой, не нужно трогать пальцами стекло, — мягко посетовал Джордж Баллард.

— А что там было? — спросил Джек.

— Личный дневник командира эскадрильи Лейбридж-Смита, — сообщил пожилой джентльмен. — Сейчас его взял на время его внук. Парень, вероятно, пишет книгу про своего деда. Дневник передала нам когда-то дочь командира эскадрильи. А Терри Боулс ее сын. Вы не знакомы с ним случайно? Очень приличный молодой человек. Кстати, член нашего клуба. Правда, появляется тут у нас довольно редко — все некогда, разные дела мешают. У него собственное дело, вот и приходится крутиться. — Джордж Баллард пригладил свои усы. — К слову сказать, парню удалось найти шифр.

— Какой еще шифр? — навострил уши Том. Он любил подобные штучки: секретные шифровки, закодированные донесения, шарады.

— Командир эскадрильи писал дневник своим собственным шифром. И он никому не передал свой секрет. Его дочери Мэри было не до загадок, да и всем остальным тем более. Все-таки личные записи — это личные записи, и не каждый решится сунуть в них свой любопытный нос. Но потом Терри решил написать на досуге биографию своего деда. Вот он и попросил разрешения — забрать дневник деда на некоторое время, чтобы попытаться его прочесть. — Джордж Баллард удовлетворенно кивнул. — И его старания увенчались успехом. Во всех отношениях. Хотя он никому еще не сказал о том, что там написано. Приберегает для книги. Да и то сказать, это его право. Кто его осудит за такую осторожность, а?

Джордж Баллард похлопал Тома по спине и подвел к другой витрине.

— Это тебе будет интересно, мой мальчик. Альтиметр из немецкого бомбардировщика «Дорнье» «До-17», сбитого зенитками в 1941 году.

— Альтиметр, — кивнул Том. — Авиационный прибор, измеряющий высоту полета, да?

— Превосходно! — просиял Джордж Баллард. — Высший балл! — Толстяк был явно впечатлен познаниями Тома.

Джек не сразу направился за ними. Он все еще стоял, глядя на прямоугольную полоску темно-зеленого сукна на дне витрины.

Он подержал руку над стеклом.

Ладонь ощутила легкое покалывание.

Она слегка вспотела.

Странно.

— Эй, Джек, иди сюда. Посмотри, — крикнул ему через минуту-другую брат, и в его голосе звенел восторг. — Тут лежит неразорвавшаяся бомба!

Промелькнуло мгновение. Джек сжал кулак. Ладонь была влажная. Он оглянулся через плечо на Тома, постоял немного и отошел от загадочной витрины.

— Да она совершенно безопасная, ребята, — говорил в это время Джордж Баллард. — Детонатор в ней удален. — Он засмеялся. — Так что можете не волноваться. Ничего тут не взорвется перед вашим носом.

Джек оглянулся на витрину, посвященную коменданту аэродрома Лейбридж-Смиту.

Нечего беспокоиться.

Ничего не взорвется перед вашим носом.

Джек не был в этом так уверен.

Глава X

АМЕРИКАНСКИЙ УХАЖЕР ФЛОРРИ

Флорри Скиннер девочки нашли в гостиной дома престарелых. Она удобно устроилась в большом старинном кресле, положив ноги на скамеечку. Ее миниатюрное тело было закутано в вязаную шаль. На подлокотнике кресла балансировала чашка чая, обильно сдобренного молоком.

Глаза Флорри тоже казались залитыми молоком, и можно было только догадываться, что когда-то они были зелеными. Девочек уже предупредили, что она почти слепая.

Кресло было повернуто к большому окну. Солнечный свет падал на опрятный квадрат сада, лился в комнату сквозь стекло. В саду между цветочных клумб медленно гуляли немолодые обитатели «Старых Кедров».

После того как их представили старой леди, Реган и Фрэнки отыскали стулья и поставили их возле кресла Флорри Скиннер. Фрэнки с сочувствием смотрела на ее ужасно старое лицо. Купающаяся, в солнечных лучах старушка напомнила ей древнюю, но дружелюбную ящерицу. Все ее лицо пересекали в разных направлениях глубокие морщины, словно трещины на раскаленной зноем земле.

— Мы надеялись, миссис Скиннер, что, может быть, вы нам поможете выполнить наше школьное задание, — сказала Фрэнки. — Оно у нас посвящено Второй мировой войне.