Бекка Фицпатрик - Крещендо

- Выпьете что-нибудь? - спросил он, изображая улыбку, показав тем самым свои гнилые зубы.

Я взглянула на его зубы, и тошнота моментально подступила к горлу.

Человек в капюшоне, похоже не испытывал того же отвращения, что и я. Он только покачал головой.

- Я должен найти его так быстро, насколько это возможно. Мне сказали, что вы можете мне помочь.

Отвратительная улыбка бармена исчезла. - Да, я могу помочь вам, господин. Но поверьте старику, вам лучше выпить стаканчик-другой, чтобы согреть кровь в эту холодную ночь, - он протянул мужчине рюмку.

По-прежнему скрытый капюшоном, тот отрицательно покачал головой. – Боюсь, я немного тороплюсь. Скажите, где я могу его найти?

Он положил на стол несколько монет.

Бармен сунул их в карман. Указав головой на заднюю дверь, он сказал: - Он вон в том лесу. Но, господин, будьте осторожны, это место не безопасно. Говорят, что те, кто идут в этот лес, никогда не возвращаются.

Мужчина в капюшоне перегнулся через стол, разделявший их, и тихим голосом спросил: - Можно задать вам личный вопрос? Значит ли для вас что-нибудь еврейский месяц Хешван?

- Я не еврей, - отрезал бармен.

Но было что-то в его глазах, подсказывающее мне, что этот вопрос задают ему не в первый раз.

- Человек, с которым я должен был сегодня встретиться, сказал, чтобы я пришел сюда в первую ночь Хешвана. Он сказал, что ему необходима моя помощь на протяжении всего двух недель.

Бармен почесал подбородок. - Две недели - это долго.

- Слишком долго. Я бы не пришел, но опасаюсь того, что он может сделать. Он упомянул мою семью. Он всех их знает по именам. У меня прекрасная жена и четыре сына, и я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.

Бармен понизил голос, словно собирался поделиться какой-то скандальной сплетней: - Человек, которого вы ищите… - он замер, с подозрением осматривая таверну.

- Он невероятно силен, - закончил за него мужчина в капюшоне. - Я видел его силу и могу сказать, что он очень могущественный. Конечно же, он понимает, что я разумный человек и не стану рисковать жизнями членов моей семьи. Я не откажусь от своего обещания, тем более, когда речь идет о столь коротком сроке.

- Мне ничего не известно о его мотивах, - ответил бармен.

- Мой младший сын болен чумой, - молвил мужчина в капюшоне голосом, полным отчаяния. - Врачи считают, что он не выживет. Я нужен своей семье. Мой сын нуждается во мне.

- Выпейте, - быстро сказал бармен и пододвинул рюмку во второй раз.

Мужчина в капюшоне резко развернулся и направился к задней двери.

Я последовала за ним, шлепая босиком по холодной грязи. Дождь продолжал лить как из ведра, и мне пришлось идти очень аккуратно, чтобы не поскользнуться. Я протерла глаза и заметила, что мужчина в капюшоне практически скрылся за линией деревьев у кромки леса.

Я остановилась на границе с лесом, не решаясь пойти дальше. Запустив руку в мокрые волосы, пыталась вглядеться в темноту.

Впереди я заметила какое-то движение, и вдруг увидела, что мужчина в капюшоне бежит обратно в мою сторону. Он споткнулся и упал. Его плащ зацепился за ветки, и мужчина судорожно пытался развязать его и снять с шеи. Он издал крик, полный ужаса. Широко разведя руки, он задрожал всем телом и начал дергаться в конвульсиях.

Я бросилась к нему. Ветки царапали мне руки, а острые камни, словно ножи, впивались в мои ноги. Опустившись около него на колени, я увидела, что капюшон наполовину отрыл его лицо, на котором сейчас застыла гримаса ужаса.

- Перевернитесь! - приказала я ему, пытаясь освободить его от плаща.

Но он меня не слышал. Сейчас сон принял знакомые очертания. Как и в любом кошмаре, которые снились мне прежде, чем отчаяннее я пыталась что-нибудь сделать, тем сложнее мне было достичь желаемого.

Я схватила его за плечи и встряхнула. - Перевернитесь! Я могу вытащить вас отсюда, но вы должны мне помочь.

- Я - Барнабаш Андервуд, - пробормотал он. - Ты знаешь, как дойти до таверны? Славная девушка, - сказал он и пошевелил рукой, словно похлопал кого-то по воображаемой щеке.

Я замерла. Он совершенно точно не мог меня видеть. Перед его глазами сейчас был образ другой девушки. По крайней мере, должен быть. Как он мог видеть меня, но не мог слышать?

- Беги обратно и попроси бармена послать за помощью, - продолжил он. - Скажи ему, что это не человек, а один из дьявольских ангелов, который пришел, чтобы получить мое тело и уничтожить мою душу. Попроси его послать за священником, святой водой и розами.

Волосы у меня на руках встали дыбом при упоминании о дьявольских ангелах.

Он повернулся в сторону леса и вдруг напрягся.

- Ангел, - в панике прошептал он. - Ангел близко!

Его рот исказился, мужчина выглядел так, словно пытался сохранить контроль над своим телом. Он сильно прогнул спину, из-за чего капюшон окончательно открыл его лицо.

Я по-прежнему держала его плащ, но рефлекторно стала ослабевать хватку. Я уставилась на мужчину со вздохом удивления, который, правда, я удержала в горле, и он не успел вырваться наружу. Это был вовсе не Барнабаш Андервуд, а Хэнк Миллар. Папа Марси.

Я разомкнула веки и проснулась.

Солнечные лучи освещали мою комнату. Оконное стекло было разбито, и легкий ветерок ласкающим дуновением прошелся по моей коже. Сердце по-прежнему билось вдвое быстрее обычного из-за недавнего кошмара.

Я сделала глубокий вздох, пытаясь убедить себя, что все это было лишь сном. По правде говоря, сейчас, когда я совершенно точно находилась в своем реальном мире, меня больше беспокоил тот факт, почему мне приснился именно отец Марси, а не кто-то другой. Чтобы поскорее забыть этот сон, я решила больше не думать о нем.

Достав телефон из-под подушки, я проверила, есть ли сообщения. Патч не звонил.

Накрыв голову подушкой, я пыталась игнорировать нарастающее внутри чувство пустоты.

Как много часов прошло с тех пор, как Патч ушел от меня?

Двенадцать.

Сколько еще пройдет, прежде, чем я увижу его снова?

Не знаю.

Это очень беспокоило меня. Чем больше времени проходило, тем сильнее я ощущала ледяную стену, вырастающую между нами.

- Главное - выдержать сегодняшний день, - сказала я сама себе, пытаясь проглотить ком в горле.

Странная дистанция между нами не сможет быть вечной. И ничего не решится само собой, если я просто так проваляюсь целый день в постели. Я снова увижусь с Патчем. Возможно, он даже заглянет ко мне после школы. Либо я могу позвонить ему. 

Я пыталась занять себя этими мыслями, чтобы не думать про архангелов. И про ад. И про то, что ужасно боялась за Патча, и себя, боялась того, что мы столкнулись с проблемой, для решения которой у нас недостаточно сил.