Марина Русланова - Большая книга ужасов 42

– Даш, ну, пожалуйста...

– Нет, и не гунди, не поможет. Имей мужество отвечать за свои поступки, – очень серьезно сказала Даша.

– Спасибо за поддержку, – обиделся Владька.

Варвару он нашел в классе. Склонившись над тетрадью, она медленно выводила в ней цифры. Владька плюхнулся на соседний стул, заглянул в задачник:

– Помочь?

– Справляюсь, – не повернула головы Варвара.

– Естественно, ты же у нас ответственный ребенок, – все-таки не сдержался Владька.

– Да. А почему тебя это так раздражает?

– Меня не ответственность твоя раздражает, а излишний педантизм и любовь к нравоучениям!

– Почему?

– Да потому, что детей вечно все вокруг поучают, хоть со сверстниками хочется душой отдохнуть, а тут ты... и зудишь, и зудишь!

– Я не зужу, я подсказываю, как правильно делать.

– А зачем?! – завелся мальчик. – Зачем подсказывать, как правильно делать? Зачем вообще все правильно делать? Я, может быть, хочу неправильно?! Если бы все всегда все делали правильно, не было бы открытий и изобретений.

– Один вон уже открыл и изобрел, – кивнула Варвара. – Теперь сам не знает, что со своим открытием делать.

– Сидит в своей норе, думает, что предпринять. Мы дали ему сутки на размышление. Варвара, ты бы выманила его оттуда! Нам жесть как надо в эту конуру пробраться! Там всякое железное барахло валяется, хотим найти два рабочих замка и запереть оранжерею. Вдруг кто-нибудь ненароком зайдет туда и станет жертвой растения? Да и Прохвессора лучше держать подальше от оранжереи. Кто знает, чего он надумает?

Варвара ненадолго задумалась и, решившись, тряхнула толстенькими косичками:

– Хорошо, помогу, но не тебе, всем помогу, потому что считаю: это растение представляет угрозу. Пойдем.

– Погоди, – смущенный Владька придержал девочку. – Ты, это самое, как бы прости меня, я погорячился, нервы...

– Как бы простить – это как?

– Просто прости!

– Тебе действительно требуется мое прощение или ты для проформы извиняешься? – нахмурила темные брови Варвара.

– Требуется. И по-человечески прошу: не начинай снова зудеть, у меня и без того жизнь трудная!

– Ладно, мир. – И Варвара протянула ему крепкую ладошку.

Выдумывать причину, чтобы вытащить Прохвессора из конуры, не пришлось. Школьное радио велело всем учащимся собраться в актовом зале.

На сцене стояли длинные столы, заваленные голубыми медицинскими масками. По всей стране свирепствовал грипп, прозванный «свиным», и администрация школы решила перестраховаться. Маски полагалось носить, не снимая, до самого отбоя.

– А во время еды тоже не снимать? – невинно поинтересовался Владька.

– На твое усмотрение, – улыбнулась врач, – если не мешает, то не снимай. Э, погоди-ка, иди сюда, ты почему ты такой красный? Да у тебя, никак, температура?

– Нет у меня ничего! – испуганно отпрянул Владька.

Но Людмила Витальевна была непреклонна:

– Ничего нет, а температура, по-моему, есть. Владлен, марш в медпункт температуру мерить!

– Хорошо, – послушно кивнул мальчик.

Но эта показная кротость не обманула врача:

– И не вздумай удрать, я непременно поинтересуюсь у Татьяны Ивановны твоей температурой.

Делать нечего, ему пришлось идти в медпункт и сидеть там с градусником. Он попытался схитрить, но Татьяну Ивановну не проведешь: она моментально заметила, что градусник не там, где надо, располагается.

Организм его подвел: ртутный столбик показывал гнусное число – тридцать семь и три.

– Извини, дружок, – развела руками Татьяна Ивановна, – но придется тебе пару деньков отдохнуть в изоляторе.

– Но я не могу! – впал в отчаяние Владька. – Татьяна Ивановна, миленькая, вот честное слово, не могу! Вот через пару дней я приду и буду лежать, сколько угодно, а сейчас – не могу.

– Сочувствую, но лечь в изолятор тебе придется, легочные заболевания – штука серьезная. И Людмила Витальевна тебя ни за что не отпустит.

Владька чуть позорно не разревелся прямо на глазах у медсестры. Бывает же такая невезуха – в самый важный момент загреметь в изолятор! Достался же ему такой организм, слабый на простуду, ведь выскочил он за дверь всего на несколько секундочек, и вот те на! Температура!

Он угрюмо поинтересовался:

– За вещами-то можно сходить? Или я – все, уже изолирован от общества?

Медсестра поморщилась:

– Владлен, не драматизируй ситуацию. Так говоришь, будто тебя арестовали!

– Арест и есть, только не уголовный, а медицинский, – проворчал Владька и бросился разыскивать друзей.

Узнав о несчастье, постигшем друга, Даша и Максим слегка приуныли, зато Варвара выступила в своем репертуаре:

– Все правильно, все справедливо, не следовало выскакивать на улицу голым.

– О, господи! – взвыл Владька. – В моем положении все же есть одно преимущество, и большое: на дня три я от твоего общества буду избавлен!

– Я тебя буду часто навещать, – не осталась в долгу Варвара.

– Нигде покоя нет измученной душе!.. Ладно, лирика – потом, у меня есть полчаса на сбор вещей. Надо успеть добыть замки и обезопасить оранжерею, то есть народ от оранжереи.

Ребятам не составило труда отыскать в куче железного хлама замок, только вот беда: сколько они ни перебирали железяки, а подходящего ключа никак не находилось.

– Что делать будем? – отер испарину со лба Владька.

Варвара задумчиво стояла в сторонке, услышав его вопрос, встрепенулась:

– Ты отправляешься в изолятор, а мы – к оранжерее, есть у меня одна идея, на месте расскажу.

– У меня еще есть время.

– Владлен, ты ставишь наш план под угрозу срыва! Наверняка Татьяна Ивановна уже рыщет по школе, тебя разыскивает. Представляешь, что будет, если нас застукают возле оранжереи?

– Ничего не будет! Подумаешь, гуляет народ у оранжереи, мы живем в свободном государстве, – вздернул нос Владька.

– А мы не гулять там будем, а блокировать вход, – строго напомнила ему Варвара.

– Ну, и пойду, раз не нужен, – обидчиво дернулся мальчик.

– Нужен, очень нужен, – поспешила заверить его Даша. – Но раз уж так получилось...

– Пойдем, соберешь вещи, и мы торжественно проводим тебя до изолятора, – предложил Максим.

Ребятам удалось утешить и подбодрить друга, и повеселевший Владька, нагрузившись необходимым имуществом, отправился в медицинское заточение.

В трех метрах от двери в медпункт Владька остановился и удивленно повел носом:

– Не вижу красной ковровой дорожки! Не слышу оркестра!

Дверь распахнулась, и Татьяна Ивановна добродушно пообещала: