Джек Финней - Похитители Плоти

Я с кривой усмешкой взглянул на Джека, не понимая, к чему это все.

Теодора смотрела на него поверх чашки с кофе, хитро прищурившись, с видом влюбленного презрения, которое проявляют жены к чудачествам своих мужей.

Джек улыбнулся нам.

– У меня целых две дюжины таких заметок – люди сгорели насмерть, а одежда целая. Вы когда-нибудь читали такую чепуху? А вот нечто другое.

Карандашом на полях было написано «из «Нью-Йорк пост», а заголовок был такой: «СКОРАЯ ПОМОГЛА ВОВРЕМЯ». Вот что там было написано: «Ричмонд, Калифорния, 7 апреля («Ассошиэйтед пресс»). «Поспешите на угол Сан-Пабло и Макдональд-авеню», сказал голос по телефону. «Курьерский поезд на Санта-Фе только что наскочил на грузовик, и человек тяжело ранен». Полиция направила патрульную машину и скорую помощь по этому адресу. Там ничего не произошло. Состав еще не прибыл к месту события. Однако поезд сделал это в тот момент, когда полиция уже уезжала, и как раз тогда, когда фургон, которым управлял Рандольф Брюс, 44 лет, находился на переезде. Брюс очень тяжело ранен. У него кровоизлияние в мозг и раздавлена грудь».

Я отложил вырезку.

– К чему это ты, Джек?

– Да вот, – он неторопливо встал, – есть еще сотни две не менее удивительных случаев, которые я насобирал всего за несколько лет; можно найти еще тысячи. – Он начал мерить кухню медленными шагами. – По-моему, они подтверждают по крайней мере то, что удивительное происходит, действительно происходит время от времени всюду, во всем мире. Вещи, просто не укладывающиеся в рамки той суммы знаний, которую человечество постепенно приобрело на протяжении тысячелетий. Вещи, прямо противоположные тому, что мы считаем истиной. Нечто падает вверх, а не вниз.

Протянув руку к хлебнице, Джек взял пальцем крошку хлеба и поднес ко рту.

– Вот к чему я веду, Майлз. Нужно ли всегда их строго отметать? Или смеяться над ними? Или просто не замечать? Потому что всегда получается именно так. – Он снова начал расхаживать взад-вперед по большой старой кухне. – Вполне естественно, что мы ничего не допустим в пределы нашего официального знания, пока оно не будет повсеместно признано. Тем не менее, наука претендует на объективность. – Он остановился, повернувшись к столу.

– Претендует на то, что она рассматривает все явления нелицеприятно и без предрассудков. Но, ясное дело, ничего подобного она не делает. Вот такие явления, – он кивнул на кучу вырезок на столе, – наука отбрасывает с рефлекторным презрением. А это формирует мышление у нас, у массы. Что такое все подобные явления, говорят ученые? Всего лишь оптический обман, или самовнушение, или истерия, или массовый гипноз, а когда не могут объяснить, называют простым стечением обстоятельств. Что угодно, кроме того, что такие вещи действительно происходят. О, нет, – Джек саркастически покачал головой, – вы не имеете права и на миг допустить, будто что-то, чего мы не понимаем, может иметь место.

Как и большинство женщин, даже самых умных, Теодора немедленно встала на сторону того, что проповедовал ее муж, и добавила от себя:

– И как только человечество познает что-то новое – не знаю.

– Это требует много времени, – согласился Джек. – Сотни лет, чтобы признать факт, что Земля круглая. Целый век сопротивлялись истине, что она вращается вокруг Солнца. Мы не любим сталкиваться с новыми фактами, потому что они вынуждают пересматривать укоренившиеся представления, а это так неудобно.

Джек усмехнулся и снова присел к столу.

– Но продолжим наш разговор. Возьмите любой из этих материалов. – Он схватил вырезку. – Например, публикацию из «Нью-Йорк пост». Это ведь не фантастика. «Нью-Йорк пост» – серьезная газета, и заметку действительно напечатали там несколько лет назад, как, несомненно, и во многих других газетах страны. Тысячи людей читали ее, и я в том числе. Но разве кто-нибудь поразился настолько, чтобы потребовать пересмотра наших знаний в свете этого небольшого случая? Ну, скажем, я? Нет, мы удивились, заинтересовались на миг, а потом просто выбросили из головы. А теперь, как все прочие незначительные события, которые не совсем вяжутся с тем, что мы полагаем, будто знаем, этот случай напрочь забыт всеми, кроме нескольких собирателей курьезов вроде меня.

– Может, так и надо, – спокойно возразил я. – Посмотрите на это.

Пока Джек говорил, я лениво перебирал вырезки, и теперь подтолкнул одну из них к нему. Это была небольшая заметка из нашей городской газеты, не слишком содержательная. Некий Л.Бернард Бадлонг, профессор биологии из городского колледжа, как утверждалось, опроверг комментарий, который ему приписывали в предыдущем номере газеты, относительно неких «таинственных предметов», найденных на ферме близ Санта-Миры. Они были охарактеризованы как большие коробочки какого-то растения, и теперь Бадлонг отрицал, будто заявил, что они «происходят из космического пространства». Редакция «Трибюн» завершила заметку растерянным «извините, профессор». Газета была от 9 мая.

– А об этом что ты скажешь, Джек? – вкрадчиво спросил я. – Вот судьба одного из твоих сообщений: небольшая утка похоронена в следующем номере газеты. Это вызывает сомнение, – я показал на кучу вырезок, – в достоверности остальных, не так ли?

– Конечно, – ответил Джек. – Это опровержение тоже входит в коллекцию.

Именно поэтому я его не выбросил. – Он потрогал кипу вырезок на столе. Майлз, большинство из этих сообщений действительно ложь. Попадаются и розыгрыши. А из остального почти все – искажения, преувеличения, обман зрения или ошибочные суждения; у меня хватает здравого смысла признать это. Но, черт побери, Майлз, – не все же эти факты – прошлые, настоящие и будущие – чушь! Нельзя отмести их все раз и навсегда!

Некоторое время он смотрел на меня, потом улыбнулся.

– Так что, Мэнни прав? И то, что произошло этой ночью, тоже нужно отбросить? – Джек пожал плечами. – Очевидно. Мэнни вполне логичен, как всегда. И он объяснил происшедшее почти удовлетворительно; скажем, на девяносто девять процентов. – Он посмотрел на нас, потом тихо произнес: Но у меня еще остается крохотный процент сомнения.

Я смотрел на Джека и ощущал неприятное холодное покалывание в спине от простой мысли, которая сейчас промелькнула у меня.

– Отпечатки, – пробормотал я, и Джек сразу помрачнел. – Отпечатки пальцев! – воскликнул я. – Мэнни считает, что это обычное тело. С каких это пор обычные тела не имеют отпечатков пальцев!

Теодора изо всех сил вцепилась руками в край стола и, резко встав, пронзительно закричала:

– Я не могу вернуться туда, Джек! Ноги моей больше не будет в этом доме! – Ее голос, когда Джек поднялся на ноги, сорвался почти на визг. Я знаю, что видела: оно превращалось в тебя, Джек, на самом деле!