Ричард Матесон - Адский дом

Флоренс посмотрела на Фишера и, поймав его взгляд, улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ. «Идиоты, — думал он. — Загорелось несколько лампочек, и все решили, что опасность миновала».

13 ч. 58 мин.

Кабинет соорудили в самом северном конце большого зала. В углу между стен там установили восьмифутовую круглую деревянную перекладину и на нее на кольцах повесили тяжелые шторы, так что образовалось треугольное отгороженное помещение в семь футов высотой, а внутрь поставили деревянное кресло с высокой спинкой.

Барретт раздвинул шторы, оставив посредине промежуток, чтобы поставить маленький деревянный столик, который попросил принести Фишера. Пододвинув столик ко входу, он положил на него тамбурин, маленькую гитару, колокольчик и кусок веревки и несколько мгновений оценивающе осматривал кабинет, а потом повернулся к остальным.

Все наблюдали, как Барретт роется в деревянном сундуке, откуда раньше достал веревку, колокольчик, гитару и тамбурин. Теперь он вынул пару черных колготок и черную блузу с длинными рукавами и протянул их Флоренс.

— Надеюсь, вам будет впору.

Флоренс уставилась на него.

— Вы не возражаете? — спросил Барретт.

— М-м-м...

— Вы же знаете, это стандартная процедура.

— Да, но... — Она поколебалась. — Как предосторожность против мошенничества.

— Главным образом.

Флоренс смущенно улыбнулась.

— Вы, конечно, не думаете, что я жульнически изменила тип своей способности медиума, о котором сама не знала до прошлой ночи.

— Я не имел этого в виду, мисс Таннер. Просто я должен соблюдать стандарт. Если я не буду соблюдать стандарт, результаты сеанса будут научно неприемлемы.

— Что ж, ладно, — в конце концов вздохнула она, взяла колготки и блузу, огляделась и вошла в кабинет, чтобы переодеться.

Барретт обернулся к Эдит.

— Ты не проверишь ее, дорогая?

Нагнувшись к ящику, он достал катушку черных ниток с иголкой и протянул ей.

Эдит в замешательстве двинулась к кабинету. Ей всегда была противна эта процедура, хотя она никогда не показывала этого Лайонелу. Остановившись рядом с кабинетом, Эдит кашлянула.

— Можно войти?

Возникла короткая пауза, прежде чем Флоренс ответила:

— Да.

Эдит проскользнула между штор и вошла в кабинет.

Флоренс сняла юбку и джемпер и наклонилась, снимая нижнюю юбку. Выпрямившись, она повесила ее на спинку кресла. Когда она стала расстегивать лифчик, Эдит подошла к ней.

— Извините, — прошептала она. — Понимаю, это...

— Не смущайтесь, — сказала Флоренс. — Ваш муж совершенно прав. Это стандартная процедура.

Эдит кивнула, не отрывая глаз от лица Флоренс. Та повесила лифчик на спинку кресла, а когда наклонилась, чтобы снять трусы, Эдит опустила глаза. Ее удивила полнота груди медиума, и она быстро отвела взгляд.

— Порядок, — сказала Флоренс, выпрямившись.

Эдит увидела, как на руках у нее появляется гусиная кожа.

— Мы быстро, чтобы вы могли снова одеться, — сказала она. — Ваш рот?

Флоренс открыла рот, и Эдит заглянула. Она чувствовала себя смешной.

— Ну, если у вас нет пустого зуба или чего-нибудь в этом роде...

Флоренс закрыла рот и улыбнулась.

— Это все техническая сторона дела. Ваш муж знает, что я ничего не скрываю.

Эдит кивнула.

— Ваши волосы?

Флоренс подняла руки, чтобы вынуть из волос шпильки. От этого движения ее груди дернулись, и затвердевшие сосцы коснулись свитера Эдит. Та отшатнулась, глядя на распущенные рыжие волосы, которые волной упали вниз и рассыпались по кремовым плечам Флоренс. Никогда еще она не осматривала такую красивую женщину.

— Готово, — сказала Флоренс.

Эдит пальцами проверила ее волосы. На ощупь они были мягкие и шелковистые, и на нее нахлынул исходящий от них аромат духов. «Баленсиага», — подумала Эдит и поглубже втянула в себя воздух. Она чувствовала, как груди Флоренс прижались к ее груди, и хотела отступить назад, но не могла. Она посмотрела в зеленые глаза медиума и тут же быстро опустила взгляд. Повернув голову Флоренс, Эдит заглянула ей в ухо. «В нос смотреть не буду», — подумала она и сказала:

— Под мышками?

Флоренс подняла руки, и ее груди снова подались вперед. Эдит отступила и, осмотрев выбритые подмышки, кивнула. Флоренс опустила руки, и Эдит ощутила сердцебиение. В кабинете было слишком тесно. Она с несчастным видом посмотрела на Флоренс. Казалось, для обеих остановилось время. Потом она заметила, что Флоренс смотрит вниз, и тоже опустила глаза. Увидев, что та ладонями подняла груди, Эдит вздрогнула. «Это смешно, — подумала она и кивнула, разрешая убрать руки. — Достаточно. Я просто скажу, что проделала и все остальное. Ясно, она не собирается мошенничать».

Флоренс села на кресло и, поежившись от холода, посмотрела на Эдит. «Я просто скажу, что проделала и остальное», — подумала та.

Наклонившись вперед, Флоренс раздвинула ноги.

Эдит сверху смотрела на тело медиума: на колыхание тяжелой, округлой груди, выпуклость живота, молочно-белые бедра и раздвоенный пучок лоснящихся волос между ними, и не могла оторваться. В животе возник тянущий жар.

Она так резко отвернулась, что ощутила боль в шее.

— В чем дело? — спросила Флоренс.

Эдит глотнула, взглянув вверх за деревянную перекладину. Там был лишь потолок. Она снова посмотрела на Флоренс.

— Что там? — спросила медиум.

Эдит покачала головой.

— Думаю, мы можем позволить себе... — Она прервалась и сделала дрожащей рукой неопределенный жест, а потом повернулась и выскочила из кабинета.

Кивнув Лайонелу, Эдит поспешила к камину. Она не сомневалась, что все заметили ее смущение, но надеялась, что никто не спросит, чем оно вызвано.

Эдит уставилась в огонь. В руке ее что-то было. Она взглянула и увидела, что это катушка ниток. Придется отнести ее назад. Эдит зажмурилась. Ее шея все еще болела от резкого рывка. Неужели она в самом деле увидела какое-то движение? Там ничего не было. И все же она могла поклясться, что кто-то заглядывал в кабинет.

Смотрел на нее.

14 ч. 19 мин.

— Не жмет? — спросил Барретт.

— Нет, все хорошо, — тихо ответила Флоренс.

Барретт затянул перчатки у нее на запястьях, и Флоренс оглянулась на Эдит, которая сидела за столом с оборудованием, на коленях у нее примостилась кошка.

— Приложите ладони к пластинам кресла, — велел Барретт.

Перчатки, что он затянул на руках Флоренс, имели металлические пластины на ладонях, и когда она приложила их к таким же пластинам, прибитым на подлокотниках кресла, на столе с оборудованием загорелись две крохотные лампочки.

— Пока вы держите руки на месте, лампочки будут гореть, — сказал ей Барретт. — А разорвете контакт... — Он поднял ее руки, и лампочки погасли.