Укус - Ричард Карл Лаймон

гражданские права?

Автомобиль погрузился в темноту.

Пока Кэт выбиралась из салона, я продолжал внимательно следить за улицей.

Распахнулась пасть багажника.

— Давай его сюда, — прошептала она.

Мы уже не пытались тягать его за два конца — этот метод, уже опробованный в доме, действенным себя не зарекомендовал. Вместо этого мы оба разом ухватил его за плечи и усадили.

— Чего это он такой скользкий? — все так же шепотом спросила Кэт.

— Он слегка повредился, когда о землю шмякнулся.

— Хочешь сказать, это кровь?

— Возможно.

— Здорово, — пробормотала она. — Клади его обратно.

Мы отпустили Эллиота.

— Может, мне попробовать его заново упаковать? — спросил я.

Кэт издала горлом звук, похожий на рычание.

— Да это кучу времени у нас отнимет… и вся эта упаковка явно не так уж хороша.

Может, просто не стоило бросать с высоты второго этажа.

— Жди здесь, — заявила она. — Я пойду, добуду брезент. И смотри не запачкай кровью одежду. — Видимо, демонстрируя мне, что значит — быть по-настоящему осторожным, она, вытянув руки перед собой и аккуратно вышагивая, скрылась где-то за машиной.

Дальше она продвигалась вдоль стороны дома, и я понял, что цель ее — гараж.

Мы с Эллиотом остались наедине.

Ненадолго — так что вряд ли что-то стрясется в ее отсутствие.

Зря я так подумал: где-то в отдалении возник шум двигателя. Доносясь поначалу слабо, он становился все громче и громче.

— Вот дерьмо, — пробормотал я.

Свет медленно пополз вверх по улице.

Стоя этаким тополем на лужайке Кэт, я сам по себе был куда подозрительнее свертка.

Я принялся лихорадочно оглядываться в поисках укрытия. С одной стороны — стена дома, с другой — забор. Машина Кэт выглядела единственным достойным кандидатом на убежище.

Только вот у меня явно нет времени забраться под нее.

Явно нет времени распахнуть дверь и укрыться в салоне.

Запрыгнуть в багажник?

Глянув на лучи от фар приближающейся машины, я понял, что даже на это я уже не сподоблюсь.

Чертыхнувшись, я простерся на асфальт подъездной дорожки и попытался убедить себя в том, что стал плоским-плоским.

Не поднимая головы, вслушивался я в шум двигателя. К нему примешивались какие-то шипящие прерывистые помехи и голоса.

Женские голоса.

Говорили в основном какими-то наборами цифр, но иные разбираемые мной слова вроде как имели смысл.

— …видели мужчину на…

— Два-одиннадцать, в работе.

— Эвклид…

Я задержал дыхание.

Звуки удалялись. Потом пропали вовсе.

Оторвав голову от земли, я поглядел на дорогу. Пустует. Поднявшись и морщась от боли — слабой в прокушенной руке и куда более ощутимой в спине, куда ткнулся кол, — я втиснулся в узкое пространство между автомобилем Кэт и стеной ее дома.

Там я и простоял, незримый с улицы, до тех пор, пока она не принесла брезент.

— В чем дело? — оценив мое положение, спросила она.

— Проезжали копы.

— Что?

— Все в порядке, они не остановились. Я притворился дорожным покрытием, меня и не увидели.

— Хорошо, если так. Нам лучше ускориться.

Мы прошли — Кэт впереди, я за ней, — к багажнику. Там я помог ей выпростать брезент из упаковки и застелить им багажное нутро. Кусок был явно великоват — с краев осталось много, в середине образовалась замятие.

Поставив Эллиота на ноги, мы втолкнули его в багажник. Он ушел туда головой вперед и шлепнулся торсом на брезент. Подняв его ноги, мы кое-как пристроили их следом. Выдохнули.

Наш убитый вампир все же уместился.

Свисающие края подстилки мы подоткнули под него.

И захлопнули крышку.

— Та-да-а-а-а! — провозгласила Кэт.

— Миссия выполнена, — прошептал я.

— Никогда не думала, что все будет так трудно. В кино, когда кому-нибудь надо сбагрить тело, все гораздо проще.

— Ну, в этом-то и вся суть кино. Никогда не доверяй Голливуду.

— Это — однозначно последний раз, когда я убиваю кого-то в своем доме, — сказала она.

Взглянув на Кэт, я различил на ее лице тень улыбки. — Надеюсь, — отозвался я.

— Теперь вернемся и уберем за собой.

— Снова?..

— Снова.

Мы вошли через черный ход на кухню и включили свет. Наши руки были буквально по локоть в крови Эллиота. Кэт каким-то образом посадила себе кляксу на правую щеку. Я нашел ее странно привлекательной в таком виде, но все равно сказал, что она испачкалась. Ее рубашка была, на первый взгляд, незапятнанной, а если что-то и попало на некогда-джинсы, то радужные потеки добротно скрывали сей факт.

Она вымыла руки в кухонной раковине и вытерлась бумажным полотенцем. Следом за ней привел себя в порядок и я.

— Чистый? — спросил я, едва привел себя в порядок.

— Как новый медяк, — заверила меня Кэт.

— Ты вроде как тоже.

— Тогда пошли.

— Возьмем с собой зонтики, или ограничимся перчатками? — попытался неуклюже пошутить я.

— Зонтиков нет. Как насчет перчаток и фартуков?

— Я фартук не надену.

— А перчатки — неплохая идея, — она открыла шкафчик над мойкой и, после непродолжительных поисков, извлекла две пары желтых резиновых рукавиц. Такие люди надевают иногда для мытья полов, а особо чувствительные к чистящим средствам — и для посуды. Одна пара была даже нераспакована. — То, что нужно, — вынесла вердикт Кэт. — У нас ведь может и не быть возможности вымыть руки там, где мы бросим этого ублюдка.

Прихватив со стола свежий рулон бумажных полотенец, она засунула его под мышку.

— У меня еще есть влажные салфетки там, в машине. Так что насчет фартуков?

— Пойдем без них, молю. К тому времени, как мы его доставим, он уже, скорее всего, высохнет.

— Ладно, последний раз спрашиваю: что еще мы можем взять?

— А вдруг нам в дороге захочется пить?

— И есть, — добавила она. Протянув рулон полотенец и перчатки мне, она открыла холодильник и глянула внутрь. — «Пепси» пойдет?

— Вполне.

— Есть еще простая вода в бутылке.

— Тоже берем.

— Пиво?

— Не издевайся. Не хватало еще выгружать труп под хмельком.

— Может, залить кофе в термос?

Я покачал головой.

— Нет времени. Нам пора.

— Выходит, ты не станешь просить меня сготовить завтрак?

— Я хотел бы, но, боюсь, не выйдет.

— Ладно, погоди, я прихвачу кое-что.

За несколько минут Кэт уложила в сумку шесть банок «Пепси», шесть пластиковых бутылочек с негазированной водой, пачку печенья «Орео», салями, немного сыра и коробку крекеров.

— Этого хватит? — спросила она, по кругу оглядывая кухню.

— Скатерть? — выдвинул я предположение. — Тарелочки?

— Прошу, не умничай.

— Ножи, вилки, ложки?

— Нож! Нож понадобится для салями! — она помчалась к кухонному столу, протянувшему ей навстречу выдвинутый ящик, и выудила нож для стейка — с деревянной ручкой и длинным зазубренным лезвием. Она сунула его острием вперед в сумку.

— Помни, что он здесь, —