Иван Катавасов - Коромысло Дьявола

В зависимости от оконного освещения и количества зажженных электрических светильников внутри оскверненной, запакощенной погаными магами и колдунами православной церкви в основном канонический иконостас в любое время суток являл собой картину, ужасающую истинно верующих богохульством и бесчинством. «Всматривайся, ни всматривайся, вот где бесовское наваждение!..»

Поначалу Филипп не очень вслушивался в то, что ему говорила взволнованная и взвинченная Настя, встречавшая его в аэропорту. Он к месту кивал, удивленно или возмущенно вскидывал брови. Сам же непрерывно вспоминал, как беспардонно красное ведьмовство осквернило и обесчестило православный храм в Екатеринодаре из его видения. «До сих пор город по-коммуняцки Краснодаром кличут. У, сволочь безбожная!..»

В конце концов он послал далеко-далеко политику, воспоминания об увиденном, странные роли во всей этой неприглядности адепта Рандольфо, прецептора Павла, решив прежде посоветоваться с Никой, показав ей в эйдетике, как же оно было на самом деле от начала до конца.

— Извини, маленькая. Устал я безбожно, задницу, поясницу в полете отсидел, отлежал до судорог и пролежней… В твои расклады не оченно въезжаю, — прервал Филипп смятенную прямую речь Насти. «Миру — мирское».

— Дай, Настена, сначала приложиться к ручке супруги босса Рульникова, доложить об американских педагогицких успехах.

Потом пошли, тихо-мирно кофе-брейк устроим здесь в аэропорту, тогда и вводи меня, пожалуйста, в курс делишек твоих скорбных… Понятно, в общих чертах. Деталями и, как нам разрулить ситуяйцию, займемся попозже. Эдак ситуативно.

Лады, Настасья моя Ярославна? А то чей плач тут-ка у стеночки слышен? Или на стене, не помню, запамятовал, обеспамятел… без чашки крепкого черного кофе…

— Кофе и мне не повредит. Хочу тебе сказать, Фил, как сюда ехать, я на твоем джипе еле-еле из аварии вырулила…

«Оба-на! И женщина за рулем тачки, по-арматорски упакованной. Кому-то со святыми упокой, а мне ретрибутивность на волосатые орехи… Господи, помилуй…»

В пустынном аэропортовском баре Настя в подробностях поведала Филиппу, как же ее «обломали предки», не позволив любимой дочери вступить на медицинскую стезю врачевания и педиатрии:

— …После матильда папашку себе на помощь из Астаны вызвонила. Ну, жесть пошла. Оба рогом уперлись. Только в универ, я тебе говорила, на международные отношения. Бабла мне шиш, ключи от машины отняли, чуть под домашний арест не посадили. Под конвоем повезли документы в БГУ сдавать.

Плевать им, что меня от их бизнеса и политики с души воротит. Полный токсикоз и неукротимая рвота…

С такой жестью моя несравненная матильда тетку Агнессу подключила нудеть, на мозги капать. После вышла на твою Райку Рульникову, они по бизнесу шахер-махер крутят.

Сейчас три старухи тебя, Фил, хотят запрячь, кабы ты на меня положительно и решительно повлиял. Матильда согласна меня тебе в жены всучить. Лишь бы от медицины отговорил, отсоветовал….

Райка-профура ей о твоем московском дяде Рейесе рассказала. Причем обе решили, будто ты, получив диплом, круто уйдешь в дядькин бизнес.

Скажи, Фил. Только честно. Ты взаправду вместе с ним промышляешь?

— Есть маленько. То да се, на коньячишко-мелочишко, — небрежно ответил Филипп, подливая в кофе немного бренди «Арарат»…

Он эмпатически постарался, чтобы его правдивый ответ Настю достаточно успокоил и удовлетворил. Как-никак, ей рулить, везти их обоих в город. И реальная перспектива заполучить излишне ситуативную ретрибутивность ему вовсе не улыбалась, если его «лендровер» станет источником повышенной опасности для встречного. Особенно, поперечного транспорта. «Особливо, ежели какого в ништяк секуляра случайно уконтрапупит с концами…»

Окончательно Настю привела в удовлетворенное расположение духа и тела, совсем не краткая аварийная, но запланированная ею продолжительная остановка на живописной опушке по дороге в Дожинск. Там и тогда Настя Заварзина сделала Филиппу Ирнееву предложение, от какого он сразу не отказался, пообещав хорошенько подумать и прикинуть что к чему.

— …В таком вот раскладе и разрезе, Анастасия свет Ярославна…

Настю он высадил неподалеку от ее дома; потом, как намечалось, поехал к Веронике. О чем он тоже честно и открыто сказал любимой девушке. Тем более Настино предложение вовсе не краем касалось госпожи Триконич.

Настю он не обманывал и немедленно начал размышлять над их мирскими взаимоотношениями дома, куда заехал, чтобы принять душ, подобающе переодеться и слегка перекусить. До визита в арматорскую лабораторию оставалось немного времени, и рыцарь Филипп наскоро перемотал, воспроизвел в памяти диалог с Настей в салоне джипа на заднем сиденье. Вернее, ее монолог, лежа и сидя.

— …Ой, Фил, вижу: ты без меня в Америке истосковался до невозможности… Но замуж я за тебя пойду, если ты клятвенно мне пообещаешь нипочем не заниматься бизнесом… По крайней мере в этой стране.

Не то тебя, мой любимый, обязательно здесь посадят… Лет на восемь усиленного режима… Скажи, а тебе это нужно? Чтоб по зоне гнойных пидоров и фраеров бушлатом гонять?..

Погоди, Филька, не перебивай, я еще не все тебе сказала… Так вот, я тебя люблю, и ты меня любишь. Как рыжая Манька говорит: каждую женщину ты любишь по-особому.

Она, лесбуха бисексуальная, на тебя, любимый, большие бабские виды имеет и все мне о вас рассказала. То есть о тебе и о твоей мадаме миллионерше Триконич.

Тебе меня ни за что не обмануть. Откуда у бедного студента ни с того ни с сего взялось бабло на квартиру и на тачку, я сама догадалась. В баснословное испанское наследство я не верю. Такое бывает только в хороших добрых книжках о красивой гламурной жизни… А вот то, что ты, красавчик Фил, мадам Триконич не задарма ублажаешь, я посчитала в жесть правдоподобным, когда мне Софочка о вас двоих на ушко нашептала. Сказала, у нее подружка в «Триконе-В» работает…

Я это тебе без женской ревности говорю. Ведь не тетка Триконич мне дорогу перешла, а это я тебя чуть от нее не увела…

В жесть сначала хотела с тобой разругаться, порвать, но потом по-другому решила. А что если тебя заводят пожилые женщины? Потому ты и со мной всегда как мужчина из дамской мечты.

Только не уговаривай и не проси, Фил. Секса втроем у нас никак не получиться в одной постели. Трали-вали сверху снизу не устали…

Но вот, если бы ты вытянул из этой мадамы бабки мне на учебу где-нибудь в Штатах в медицинском колледже? Понимаешь? Тогда я бы за тебя замуж вышла. Детей бы тебе нарожала, хоть двоих, хоть троих…