Доктор Хаус - Виагра для дракона

    Маргарита, единственное существо женского пола, которое я любил, - даже ей я не мог открыться. Сама мысль о том, сестра узнает о моих «пристрастиях» повергала меня в ужас. Я берег ее от такого знания раньше, буду беречь и впредь. С этими душеспасительными мыслями я обрушил на себя очередное, седьмое по счету ведро ледяной воды. Холод наконец-то начал проникать под кожу и моя голова понемногу прояснилась.

     Горячая кровь имеет достоинства, – я практически не болею, и свои недостатки – с температурой тела под сорок голова начинает напоминать чугунный котел. То есть, можно разогреется и сильнее, но тогда со мной начинается то, что я до сих пор не решился довести до конца. Скорость и сила возрастают многократно, конечно мне далеко до супермена, но зайца в поле я догоняю легко - проверено многократно. Так же стремительно, буквально на глазах, заживают на мне раны – этого я понять не могу, с точки зрения цитологии[35] - совершенно невозможная вещь.

    При температуре выше 42-44 градусов по Цельсию белки человеческого тела начинают сворачиваться, как вареное яйцо, – это смерть. И вот тут начинается самое интересное, – страх смерти, ярость и азарт начинают менять мою природу и я превращаюсь в дракона…

   Во всяком случае, так много раз происходило в моих снах, а что будет на деле, - не знаю. Может у меня сварятся мозги, и на одного пытливого студента медика на Земле станет меньше. А может, и взаправду студент второго курса лечебного факультета Реальгар, – волшебный оборотень, чудо-юдо. Во всяком случае, после «драконьих» снов в нашем доме загорались вещи, было даже пара небольших пожаров.

    Бабушка, всерьез обеспокоенная моим состоянием, решила принять меры. Меня показали хорошему  психиатру, – благо среди многочисленных еврейских родственников во врачах недостатка не было. Доктор Флакс, по возрасту явно перешагнувший 90-летний рубеж, оказался весьма тактичным миниатюрным старичком, и не стал мучить меня детальными обследованиями. Воспитанный в старой врачебной школе, он больше доверял традиционным методам диагностики.

   Ощупав и простучав меня своими мосластыми пальцами с ног до головы, Яков Абрамович задал несколько странно звучащих вопросов, в основном касавшихся особенностей моего аппетита, пищеварения и стула, чем психики. Было даже слегка обидно: - заранее изготовившись к тому, что «психиатр» будет выпытывать из меня подробности моей внутренней жизни, я испытал некоторое разочарование.

   Старичка со всей очевидностью больше интересовали мочеиспускание и кишечник, чем тщательно оберегаемые тайны моей души. Что, впрочем, не помешало ему с умным видом пробурчать что-то о «шизоидной акцентуализации» и назначить целую россыпь замечательных ярких таблеток. Таблетки я, конечно, ел, с моим метаболизмом иглонил[36] как аскорбинка, но толку от них было немного.

   Пирокинез – так по-научному называется это пакостное свойство, нейролептиками не лечится. А жили-то на пенсию бабкину и то, что она на дежурствах ночных прирабатывала. Не хотелось мне бабулю подставлять, пришлось спешно учиться самоконтролю. Как результат, сны стали  подозрительно походить на настоящую жизнь, временами норовя ее заместить. А когда содержимое сновидений регулярно вторгается в твою явь, невольно начинаешь относиться к снам с настороженностью.

   Я вспомнил сегодняшние сновидения и призадумался: - день обещал быть нелегким.  Этой ночью меня вынесло на Дорогу Мертвых, - так я про себя называл путь, по которому движутся души на тот свет.  Такой поучительный сновидческий опыт всегда означал одно, - впереди ожидает смерть, моя собственная или чужая, но всегда связанного со мной человека.

    Я трус, знаю этот прискорбный факт и не стесняюсь себе признаться. Трансформация тела, к сожалению, не затрагивает душевное устройство, а просто искажает его. Трусость до сих пор продолжает создавать мне проблемы.  Раньше я не мог найти в себе силы противостоять дворовым хулиганом и влачил жалкое существование на самом дне «детской иерархии». Сейчас боятся меня, причем хищники интуитивно чувствуют угрозу и боятся больше других.

     Но как реакция на  страх приходит Ярость, я нагреваюсь в прямом и переносном смысле слова и становлюсь опасен. Все равно, чей это страх - мой или чужой, я чую его, как стервятник чует падаль, - на расстоянии, и начинаю меняться.

     Вот и сейчас, всплывшее в памяти сновидение собиралось разбудить во мне бурю страха, переходящего в ярость - этого допускать было нельзя. Безжалостный контроль над собой, – единственное, что не дает мне превратиться в монстра, и терять его я не намерен.

   Закончив обливание ледяной водой, я решил не останавливаться на достигнутом и закрепить успех в укрощении своего дракона. Здоровье в порядке – спасибо зарядке! Облился - рванул в спортзал. Никогда не вытираюсь после ванны, это позволяет продлить состояние прохлады и ясности. Накинул кимоно, босиком выскочил на лестничную площадку, - в 6 утра она всегда пустует, так что можно было и голышом! Секунду повозился, и, отворив хитрую задвижку подвальной двери, очутился в своей персональной тренировочной.

    Уже несколько лет я упорно создаю из подвала стандартной хрущевской пятиэтажки идеальную качалку для монстров. То есть, для монстра, конечно, но при необходимости тут можно тренировать и небольшую террористическую группу. Подвал по официальной версии находится в собственности ЗАО «Ящур» [37] - год назад я сильно помог большому человеку в префектуре, и он сделал широкий жест,  - проси что хочешь.

    Чиновник, выросший из самых низов бандитской среды, слов на ветер не бросал: - «Пацан сказал – пацан ответил».  Его шестерки оформили документы на 99лет аренды подвала за фантастические для Москвы пару месяцев.  Попутно я оказался владельцем предприятия по «Дератизации и дезинсекции нежилых помещений» [38]. Так что, официально, мой спортзал служил благородному делу истребления грызунов, что не помешало пяти или шести крысам стремительно прыснуть по углам, когда я включил свет. То есть, это им казалось, что стремительно.

    Пожар страха, продолжавший разгораться во мне, делал свое черное дело. Время встало, мои движения замедлились, как будто я плыл в киселе. Крысы ползли к своим норам, еле передвигая лапами, - при желании я мог легко поймать и передавить их всех, - одну за другой. Да, раздавить и порвать, пожрать их трепещущую плоть, - эта мысль забавляла меня.

      Ну вот, прибыли – передо мной возвышался «Противный» - двухметровое, отлитое из тяжелой армированной резины уродливое чучело. С наслаждением я обрушил на эбонитового ящера серию ударов, чувствуя, как волной спадает охватившая меня ярость. Деньги, истраченные на отлитого по спецзаказу угольно-черного урода, окупились уже не раз. Идею я украл у психоаналитиков.  Эскиз «Противного» был полностью срисован с моего представления о том, в кого я могу превратиться, если дам волю своему гневу.