Сет Грэм-Смит - Президент Линкольн: охотник на вампиров

— Меня зовут Генри Стерджес, — сказал он. — Вы у меня в гостях.

— Авраам… Линкольн…

— «Отец народов»… Рад знакомству.

Я попытался сесть, но чуть не потерял сознание от боли. Тогда я опустился на спину и осмотрел себя. Грудь и живот были покрыты влажными повязками.

— Простите мне посягательство на вашу скромность, но вы были серьезно ранены. Пусть вас не пугает запах. Бинты пропитаны смесью масел — весьма полезной для заживления ран, заверяю вас. Однако, боюсь, не слишком приятной для обоняния.

— Как?..

— Два дня и две ночи. Признаться, первые полдня вы были на грани. Я не был уверен, что вы очнетесь. Ваше здоровье делает вам честь. То, что вы выжи…

— Нет… Как вы ее убили?

— Ах это. Очень просто. Она оказалась довольно слабой.

Странно говорить такое человеку, которого эта «слабость» сокрушила.

— К тому же была занята тем, что пыталась вас утопить. В связи с этим, полагаю, мне следует поблагодарить вас за то, что вы отвлек… Можно спросить?

Мое молчание послужило знаком согласия.

— Сколько вампиров вы убили?

Было странно слышать, как это слово произносит незнакомец. До того дня я не слышал, чтобы кто-либо, кроме моего отца, говорил о них как о реально существующих созданиях. Я подумал было приврать, но все же дал честный ответ.

— Одного, — признался Эйб.

— Да… Похоже на правду.

— А вы, сэр?.. Скольких убили вы?

— Одного.

Я ничего не понимал. Разве может искусный воин, с легкостью победивший вампиршу, быть столь неопытен?

— Вы не охотник на вампиров?

Генри расхохотался.

— Нет уж, увольте. Хотя, признаться, это было бы своеобразным выбором профессии.

Я еще не пришел в себя и не сразу осознал смысл сказанного. Когда это все-таки произошло, истина пронзила меня. Я испытал ужас и ярость. Он убил вампиршу. Но не для того, чтобы спасти меня от гибели, а чтобы самому заполучить добычу. Боль исчезла. В груди разгорался огонь. Я бросился на него со всей силой, со всей яростью, но не смог дотянуться до его горла. Мои запястья оказались привязаны к кровати. Я дико закричал. Словно обезумев, я рвался из пут, пока не побагровел от натуги. Генри невозмутимо наблюдал за мной.

— Да, — сказал он наконец. — Я предполагал подобную реакцию.

III

Следующие два дня я отказывался разговаривать. Отказывался есть, спать или смотреть в лицо хозяину дома. Как я мог что-то делать, зная, что в любой момент моя жизнь может оборваться? Я помнил, что вампир (Заклятый враг! Убийца моей матери!) не отходит от меня дальше чем на несколько шагов. Сколько крови он выпил из меня, пока я спал? Я слышал, как он поднимается и спускается по деревянной лестнице. Различал поскрипывание и стук двери, которую открывали и закрывали. Но из внешнего мира до меня не доносилось никаких звуков. Ни птичьего пения. Ни церковных колоколов. Я не знал, день на дворе или ночь. Единственным способом мерить время для меня оставалось чирканье спичек. Огонь в печке. Кипящий чайник. Каждые несколько часов Генри заходил в комнату с миской горячего бульона, садился у моей постели и предлагал мне поесть. Я немедленно отказывался. Генри так же немедленно принимал мой отказ, брал томик «Избранных сочинений Уильяма Шекспира» и продолжал читать с того места, на котором остановился. Таковы были правила нашей игры. На протяжении двух дней я не желал ни есть, ни слушать. Два дня он готовил мне еду и читал. Дабы отвлечься от Шекспира, я пытался думать о повседневных вещах. Сочинял песни и рассказы. Только бы не баловать вампира своим вниманием. Но на третий день голод взял свое, и я согласился поесть, когда Генри предложил мне бульона. Я поклялся проглотить лишь первую ложку — ровно столько, чтобы заглушить боль в желудке, не больше.

Эйб съел три миски бульона за один присест. Когда он насытился, они с Генри «казалось, целый час» просидели в молчании. Наконец Эйб подал голос:

— Почему ты не убил меня?

Мне было тошно на него смотреть. Плевать на его доброту. Плевать, что он спас мне жизнь, лечил мои раны и кормил меня. Мне было плевать, что он за человек. Важно было, что он за существо.

— Скажи на милость, с чего мне тебя убивать?

— Ты вампир.

— И что, в этом весь я? Разве я не обладаю человеческим разумом? Разве у меня не те же потребности? Разве не надо мне питаться, одеваться и искать утешения? Не меряй нас одной мерой, Авраам.

— Ты говоришь так, будто тебе не надо убивать, чтобы «питаться»! Будто из-за твоих «потребностей» дети не лишаются матерей!

— Ясно, — кивнул Генри. — Значит, тебя лишил матери один из моих собратьев.

Всякое подобие выдержки оставило меня. Меня взбесила легкость, с которой он об этом говорил. Его бессердечие. Я снова обезумел. Бросился на него, сбив миску из-под бульона на каменный пол. Она разбилась вдребезги. Если бы не путы на руках, я разорвал бы Генри на куски.

— Не смей о ней говорить! Никогда!

Генри подождал, пока мой порыв утихнет, опустился на колени и собрал осколки.

— Прости, — произнес он. — Я слишком давно был твоим ровесником и позабыл, как вспыльчивы юнцы. Отныне постараюсь тщательнее выбирать слова.

Подняв с пола последние черепки, он поднялся и пошел к двери, но на пороге остановился.

— Попробуй ответить себе на вопрос: неужели мы с тобой настолько непохожи? Разве не стали мы оба невольными заложниками моего положения? Разве не потеряли из-за него нечто важное? Ты — мать. А я — жизнь.

Генри ушел, оставив меня предаваться гневу. Я крикнул ему вслед: «Почему ты оставил меня в живых?» Он спокойно ответил из соседней комнаты: «Некоторые люди, Авраам, представляют слишком большой интерес, чтобы их убивать».

IV

С каждым днем Эйбу становилось лучше. Он охотно принимал пищу и все с большим интересом слушал, как Генри читает Шекспира.

Его вид по-прежнему внушал мне ярость и недоверие, однако постепенно злые чувства теряли силу, а мое тело, напротив, крепло. Генри ослабил путы, чтобы я мог питаться самостоятельно. Он оставлял у постели книги, чтобы в одиночестве я мог читать. Чем лучше я узнавал Генри, тем больше уверялся, что он не собирается меня убивать. Мы говорили о книгах. О великих городах мира. О Джеке Бартсе. Мы даже говорили о моей матери. Но в основном мы говорили о вампирах. Мне не хватало слов, чтобы задавать нужные вопросы. Я хотел знать абсолютно все. Четыре долгих года я блуждал в темноте, полагаясь на собственные умозаключения и надеясь, что провидение сведет меня лицом к лицу с вампиром. Теперь у меня наконец появилась возможность все разузнать. Как им удается питаться исключительно кровью? Есть ли у них душа? Откуда они вообще взялись?