Сет Грэм-Смит - Авраам Линкольн Охотник на вампиров

Эйб замер. Не дыша. Не двигаясь. Убедившись, что опасности не существует, старуха продолжила свой путь по доске и перешла в лодку.

И тут меня накрыло отвращение. Ярость — направленная больше на себя. Как смею я сидеть, сложа руки, когда она почти унесла мальчишку? Как смею я позволить такому мелкому чувству, страху — страху за собственную жизнь — позволить случиться злу? Нет! Нет, я скорее умру от ее руки, чем от стыда! Я встал из укрытия и помчался к реке. К лодке. Она сразу услышала звук моих шагов — повернулась ко мне и бросила мальчишку на палубу. Вот он! Вот мой шанс! Я поднял топор и метнул его. Посмотрел, как он, вращаясь, летел в ее сторону. Вопреки своей внешности, она оказалась весьма проворной — она отклонилась от траектории топора, позволив ему лететь дальше, вдоль течения Огайо. Я продолжил свой бег, надеясь теперь уже на силу и навыки, благодаря которым думал победить. К тому же, выбора все равно не было. Я сунул руки под плащ и достал два охотничьих ножа. Она ждала меня, вытянув вперед когтистые пальцы. Глаза того же цвета, что капот. Переходя по доске, я запнулся об ее кромку на самом последнем шагу. Доска сыграла, я слетел с нее, и она прихлопнула меня, как лошадиный хвост — муху, отправив на палубу и выгоняя последний дух из легких. Я перекатился, сел и, ощущая, как болит каждая унция в теле, выставил вперед ножи. Она схватила их за лезвия и вырвала у меня из рук, оставив защищаться голыми руками. Я вскочил на ноги и бросился на старого демона, отчаянно работая кулаками. С тем же успехом у меня могла бы быть повязка на глазах — так легко уходила она от каждого удара. Вдруг я почувствовал жуткую боль в середине туловища — одно неуловимое движение, я был сбит с ног и упал рядом со спящим мальчиком.

Сила кулаков вампира была так велика, что у Эйба, как позже выяснилось, оказалось сломанными несколько ребер. Он корчился, когда она снова ударила его в живот… и снова . Он закашлялся, выплевывая сгустки крови ей в лицо.

Она остановилась, провела всеми пальцами по щеке, потом коснулась их языком.

— Вкусно, — сказала она и улыбнулась.

Я с трудом встал на ноги, понимая, что если упаду опять, то это будет в последний раз. Я думал о моем дедушке — как помялось его лицо от кулаков вампира. Как он упал, не сумев нанести ни одного удара. Я не хотел, чтобы со мной случилось также. Я использовал паузу с пользой, найдя в плаще последнее, что осталось от моего вооружения — маленький нож. Из последних сил я бросил себя на нее и воткнул нож ей в живот. Это улучшило ее настроение, она охватила мое запястье и оттянула его назад, вместе с собственными кишками, еще больше разрезая себя и хохоча беспрерывно. Я чувствовал, как мои ноги отрываются от палубы, чувствовал ее пальцы на горле. Мгновение спустя мне показалось, что она тянет меня куда-то. Она погрузила мою голову в реку, спина в это время осталась прижатой к борту. Я дергал ногами. Я уже не мог ничего сделать, только смотреть ей в лицо. Ее морщины, через несколько дюймов воды, оказались незаметны. Затем мысли о борьбе пропали, и меня неожиданно охватила радость. Уже скоро, скоро это случится, и я смогу отдохнуть. Черные глаза надо мной изменили форму, вода успокоилась. Успокоилась, как и я. Вскоре я буду с ней. Стояла ночь.

А потом пришел он.

Эйб едва был в сознании, когда старуха исчезла — что-то отбросило ее назад. Ее руки больше не держали, он тихо всплыл и качался по волнам.

Рука Бога вынула меня из глубины. Положила рядом с мальчиком в белой одежде. Из такого положения я досмотрел конец драмы, соскальзывая в сон, выплывая из сна. Я слышал женский крик:

— Предатель!

Я видел очертания человека, сражавшегося с ней. Я видел, как ее голова упала на палубу рядом с местом, где лежал я. Ее тело было где-то в другом месте. Больше я ничего не видел.

— «Нередко, чтобы нас завлечь в беду, посланцы мрака говорят нам правду, заманивают всяким честным вздором, чтоб в глубочайшем деле обмануть{7}…»

Я проснулся в комнате без окон и увидел человека, который читал в свете керосиновой лампы. На вид ему было около двадцати пяти лет, стройный, с темными волосами до плеч. Увидев, что я проснулся, он перестал читать, вставил закладку между страниц книги в толстом переплете. Я задал только один вопрос, сейчас не было ничего важнее. Единственное, что тревожило мои мысли.

— Мальчик… он…

— Выжил. Он сейчас там, где его обязательно найдут.

По его акценту невозможно было определить происхождение. Был ли он англичанин? Американец? Шотландец? Он сидел передо мной на стуле с высокой спинкой, покрытой замысловатой резьбой, нога закинута одна на другую, в темных брюках, рукава голубой рубашки закатаны до локтей, а на шее висел маленький серебряный крестик. Я осмотрел комнату, полную теней, созданных светом масляной лампы. Стены состояли из сложенных друг на друга камней, пространство между которыми было замазано глиной. Каждая украшена не менее, чем двумя картинами в золоченых рамах, а на одной стене их было даже шесть. Изображения несущих воду женщин с обнаженной грудью. Залитые солнцем пейзажи. Висящие рядом портреты леди и пожилой дамы, удивительно похожие друг на друга. Я увидел свои вещи, аккуратно сложенные в углу комнаты. Мой плащ. Мои ножи. Мой топор, чудесным образом спасенный из вод Огайо. Комната была обставлена самой элегантной мебелью, которую я видел в жизни. И книги! Стопки и стопки книг всевозможных размеров во всевозможных переплетах.

— Меня зовут Генри Стерджес. — сказал он. — Вы у меня дома.

— Авраам… Линкольн.

— «Первородец нации». Очень приятно.

Я попытался сесть, но меня сразу пронзила такая боль, что я едва не потерял сознание. Я лег обратно на спину и посмотрел ниже своего подбородка. Моя грудь и живот были стянуты влажными бинтами.

— Простите, что испортил вашу одежду, но вы были так изранены. И пусть вас не тревожит запах. Ваши повязки пропитаны специальным сортом целебных масел, уверяю, это поможет быстрее исцелиться. Но вот, боюсь, они весьма неприятны для органов обоняния.

— Как…

— Два дня и две ночи. Должен заметить, первую дюжину часов я был не на шутку обеспокоен. Я не был уверен, что вы вообще проснетесь. Это свидетельствует в пользу вашего здоровья и способности выжи…