Джей Стрит - Исчезновение

— Тогда вниз, на цокольный?

— Да, на цокольный.

Когда лифт остановился, он быстро вышел и направился прямо в кабинет к Эткинсу. Секретарши ухе не было. Он мрачно улыбнулся, подошел к двери Эткинса и постучал.

— Кто там? — спросил Эткинс.

— Это я, — ответил он, — Блэйр.

Он отворил дверь и ступил в кабинет.

— Пришел за получкой?

— Да.

Он хотел сразу же выхватить «люгер» и открыть стрельбу. Но ждал. Напряженно ждал.

— Выпьешь для начала, Ник? — предложил Эткинс.

— Нет.

— Брось. Немножко спиртного никогда не повредит.

— Я не пью.

— Мой отец тоже так говорил.

— Я не ваш отец.

— Я знаю, — согласился Эткинс. — Ну, давай, выпей. Это тебе уже не повредит. Твоя работа закончилась. Твое представление закончилось, — он подчеркнул это слово с само довольной ухмылкой.

— Ты можешь выпить. Все сегодня немножко выпьют.

— Нет.

— Почему, нет? Я стараюсь поступать по-дружески. Я стараюсь…

Эткинс замер. Его глаза округлились. Из-под верхнего платья Блэйра плавно появился на свет «люгер». Эткинс уставился на пистолет.

— Чт… что это? — спросил он.

— Это пистолет, — холодно ответил Блэйр. — Дайте мне мои деньги.

Эткинс поспешно выдвинул ящик стола.

— Конечно. Конечно. Ты ведь не подумал, что я… я собирался обмануть тебя, правда? Ты…

— Дайте мне мои деньги.

Эткинс положил конверт на стол. Блэйр забрал его.

— А это — тебе, — сказал он и трижды нажал спусковой крючок.

Эткинс рухнул на письменный стол…

Чудовищность совершенного ошеломила Блэйра. Дверь, дверь! Ему нужно добраться до нее. Он наткнулся на мусорную корзинку и едва не полетел на пол, но взмахом рук ему удалось вернуть равновесие и удержаться от падения.

Покинув кабинет, он проверил путь к спасению. «Спокойно, — приказал он себе. — Сохраняй самообладание. Не забывай, что ты Рэндольф Блэйр.»

Прилавки были уже накрыты чехлами от пыли.

Они напомнили ему о теле — закрытом, мертвом. Теле Эткинса.

Ему стало не по себе, ноги сами ускорили шаг, но у него хватило сил сдержаться и переждать в туалетной комнате.

Он не помнил, сколько находился там, но когда вышел оттуда, было ясно, что он полностью взял себя в руки. Походка его была королевской, она свидетельствовала о спокойствии актера, уверенно исполняющего свою роль. Теперь он укорял себя за поведение, достойное разве что новичка, внезапно охваченного страхом перед выходом на сцену.

Рэндольф Блэйр толкнул вращающиеся двери и очутился на улице. Воздух покалывал лицо, обещая снег. Он сделал глубокий вдох, спокойно посмотрел на спешащих мимо него людей, нагруженных покупками.

И неожиданно услышал смех, тоненький, пронзительный детский смех. Этот смех вонзился в него, как нож. Он обернулся и увидел смеющегося малыша, который держался одной рукой за женщину рядом с ним, увидел бледное лицо мальчугана, его другую руку с указательным пальцем, насмешливо нацеленным вверх.

Раздался еще смех. Смех мужчин, женщин. Сбоку от Блэйра в витрине магазина закрутилась праздничная карусель. Заиграла музыка. Она слилась со смехом, подчеркивая и усиливая его.

Блэйр почувствовал, что попал в наказующий водоворот. Казалось, нет никакой возможности остановить музыку, движение, все, что словно сговорилось и задумало погубить его. Наконец, совершенно лишил его присутствия духа вид полицейских, выходящих из магазина. Они направлялись к нему. И когда он навел на них «люгер», и даже когда его схватили и обезоружили, каким-то уголком своего мозга он ощущал, что вся его игра, вся его драматическая роль была чем-то неправдоподобной.

Да она и не могла быть правдоподобной для того, кто носит красный халат и брюки, черный пояс и сапоги Санта Клауса из универсального магазина, ту самую одежду, которую носили три тысячи других людей по всему городу. Для того, чтобы раствориться в их анонимности, ему не хватало белой бороды, а ее он потерял во время неистового побега из кабинета Эткинса.

И, конечно, для ребенка, и даже для некоторых взрослых, Санта Клаус без бороды представлялся смешным.

Флора ФЛЕТЧЕР

Отравиться согласны

— Дорогой, — сказала Шерри, — я очень рада, что ты ведешь себя, как цивилизованный человек.

— О, да, я сторонник цивилизованных существ, — ответил я. — По моему мнению, они крайне важны для сохранения цивилизации.

— Как бы то ни было, — продолжила она, — это совершенно необычно для тебя предложить, чтобы мы втроем встретились и обговорили все спокойно и вежливо. Даже, — добавила она, — несмотря на то, что в конце концов это ничего не изменит.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это ничего не изменит?

— Я имею в виду, что определенно настроена оставить тебя. Ты хе понимаешь это.

— Я понимаю, что это намерение, но я надеюсь, что ты передумаешь.

— Я поступлю честно, если предоставлю тебе шанс, что я и хочу сделать, но я уверяю тебя, что это невозможно. Я люблю Дэниса и собираюсь выйти за него замуж, и это все, что я могу тебе сказать. Мне искренне жаль, дорогой, но это необходимо для моего счастья.

— Это означает, насколько я понимаю, что меня ты уже не любишь. Так?

— Вовсе нет. Пожалуйста, не будь смешным. Я очень люблю тебя, и ты это прекрасно знаешь, но менее волнующим образом. Я безумно, неистово и непреодолимо влюблена в Дэниса.

— Когда-то ты была безумно, неистово и непреодолимо влюблена в меня. По крайней мере, ты так говорила.

— Яне отказываюсь, но сейчас моя любовь к тебе, к сожалению, изменилась. Печально, не правда ли, как все меняется?

Я посмотрел на нее с большой болью в сердце, потому что, к моему счастью, как бы ее любовь ко мне ни изменилась, моя любовь к ней не изменилась совсем. Она сидела такая яркая, солнечная и невероятно красивая. И еще я заметил, что на ней было надето элегантное белое платье, в котором достигалась полная гармония обнаженности и намека.

— Будешь мартини? — спросил я.

— Когда придет Дэнис, мы выпьем все вместе. Это позволит каждому расслабиться и почувствовать себя менее напряженно. Мартини отлично подходит для этого.

— Я подумал, мы можем выпить и до его прихода. А потом еще, конечно.

— Я не против, но слышишь, звонят в дверь, и, если я не ошибаюсь, это Дэнис.

Она была права, что звонили в дверь. И она была почти наверняка права, что это Дэнис. Я был вынужден неохотно согласиться с этим.

— Иди впусти его, — сказал я.

Она вышла в прихожую и открыла входную дверь. Снаружи стоял Дэнис. Он вошел, и Шерри обвила его руками за шею и поцеловала. Она и раньше целовала других мужчин, но этот поцелуй отличался от прежних. Он был страстным, если не сказать больше, и длился достаточно долго. Со своего места в гостиной я мог ясно это видеть, но я отошел и начал смешивать мартини, и я все еще смешивал мартини, когда Шерри и Дэнис появились в комнате.