Максим Перфильев - Нечто в лодке по ту сторону озера...

Я подошел к зеркалу и посмотрел на свою уставшую, с еще даже не отошедшей от анестезии скулой, опухшую рожу. Синяки под глазами. Серый цвет лица. Но какая-то радость и внутреннее удовлетворение.

Кажется вся эта шняга, которой я занимался — получала продолжение. Но я этого продолжения уже не хотел. Мне нужен был отдых. Перерыв. Я должен был уйти в бессрочный отпуск. Больше никакой религии. И никаких попыток изменить этот мир. Однако я не мог просто так взять и проигнорировать Катерину. Я надеялся, что мне дадут хоть немного посидеть в тишине и восстановить силы и здоровье. Надо было поступить следующим образом — просто продолжать поддерживать с ней дружеские отношения, без влияния на ее разум. Ничего не проповедовать ей, и ни за что не напрягаться — просто сохранять отношения. Подержать ее так некоторое время, пока не почувствую, что отдохнул и пришел в себя.

Честно говоря, я больше не хотел всем этим заниматься. Однако теперь все должно было стать по-другому. У меня должна была появиться девушка. И она могла дать мне сил для продолжения всей этой работы. Если окажется невозможным совмешать эту деятельность с отношениями с Дианой — я брошу свою деятельность. Но если Диана поймет меня и даст мне сил — я продолжу этим заниматься. И теперь все действительно должно было быть по-другому. Я чувствовал, что Диана может стать для меня серьезной поддержкой. Я чувствовал, что если она будет рядом, я еще многое смогу сделать. Я смогу создать целую сеть, организовать работу целой группы людей, и мы будем влиять на этот мир через произведения искусства. Я знал, что смогу сделать это, если рядом будет женщина. Я знал, что смогу продолжать заниматься всем этим. Но я однозначно все это брошу, если мне нужно будет делать выбор… Да!… Точно!… Так, наверно, будет даже лучше. Будет лучше, если окажется невозможным совмещать это с отношениями с Дианой. Я брошу все это, однозначно. И я начну другую жизнь. Теперь уже совсем другую жизнь. Теперь будет обычная нормальная жизнь, как у всех нормальных людей. Нормальная семья. Дети. Я устроюсь на работу. Стану обычным человеком. Я перестану болеть. Никакой больше социальной работы. Никакой пропаганды. Никаких больше демонов, кошмаров по ночам, одержимых Владов, никаких больше лесбиянок, больше никаких этих религиозных запар и внутренних конфликтов. И мне уже больше никогда не нужно будет пытаться спасать этот гребанный мир. И не нужно больше будет сидеть и пытаться разглядеть, что здесь иллюзия, а что правда. Просто плыть по течению, и жить обычной нормальной жизнью. И хватит с меня спасать людей в этом мире, больше никого не буду спасать — мне достаточно для жизни будет одной девушки — Дианы… Все…

Я отвернулся и тут какое-то неожиданное состояние страха и ужаса захлестнуло меня.

Вся реальность как-будто извратилась и начала глючить. Какой-то сбой… Сбой в работе… Сбой в работе системы… Недокументированный сбой в работе системы… Помехи… Программа исказилась… Вторжение чего-то чужеродного в программу материальной реальности… Механизм полетел к какой-то там бабушке… Структура стала изменяться…

И осознание того, что мое собственное отражение в зеркале стояло прямо передо мной, и глядело на меня какими-то своими, не моими, своими злобными глазами — парализовало мой разум.

Страх объял меня…

Я стоял боком к этому зеркалу и краем глаза сейчас зрительно улавливал ту информацию, которая начинала производить в моем сознании серьезный сбой в работе и зависание.

Что там — в этом зеркале?…

Что там происходит?…

Я не хотел оборачиваться и смотреть туда…

Но я должен был это сделать…

Я медленно, преодолевая дрожь в теле, повернулся и посмотрел на него.

Там, в отраженной реальности, стоял я, сверкая глазами, с какой-то ехидной улыбкой, наглый, дерзкий и упивающийся властью, и как будто понимал что-то, что мой мозг отказывался признавать.

Искривленными в улыбке губами, с какой-то злобной насмешкой, глядя мне в глаза, мое собственное отражение медленно, но четко проговорило мне:

— Если только ее еще не придется спасать…

Это прозвучало как нечто совершенно неестественное и что-то очень страшное, но абсолютно неоспоримое.

Я замер в ужасе, отказываясь сейчас всерьез воспринимать окружающую меня действительность, блокируя сознанием весь поток информации из этой реальности.

Но реакцию на очевидные факты спицифики работы собственного разума было уже не остановить.

— ЧТООООООООООООООООООООООО?????!!!!!!….

Конец.

Перфильев Максим Николаевич. 2008–2010. (С)

Не-а, еще не конец.

В этот же день вечером:

Надпись в статусе ICQ: "Я эльф 82-уровня. Не спорьте со мной. Я знаю истину".

— "Ну что эльф 82-го уровня, так и считаешь себя самым умным?"

— "Ой, смотрите кто это у нас тут нарисовался".

— (Смеющийся смайлик).

— "А вот теперь я буду долго говорить потому что я реально зол".

Пятиминутное ожидание, в ходе которого идет напечатывание текста.

— "Что, пишешь там свою паэму? (смеющийся смайлик)".

— "Да, пишу ахренительную поэму".

— "Ну пиши-пиши".

Через пять минут.

— "Итак пригготовься читать мою поэму. Значит так: за то время которое мы с тобой знакомы, я с тобой всегда нормально общался. Я не проявлял какого-либо неуважения по отношению к тебе, и никогда не игнорировал в общении. Мы со Славой были для тебя друзьями и всегда готовы были тебе помочь. Лично я тебя всегда поддерживал, всегда готов был выслушать и дать какой либо совет, а если не совет то хотя бы просто понять, и поговрить с тобой. Мы обучали тебя музыке и делали это на своей базе, которую нам предоставляли наши знакомые. У тебя не было никакого повода чтобы на что-то обидеться или разозлиться. Дак какого хрена тогда объясни мне, ты закотила мне эту истерику? Я понимаю — может быть плохое настроение, голова может болеть, что то может раздражать в окружающем мире, но это не значит что свою злость надо срывать на тех с кем ты общаешься. Так не делают. Друзья не обязана все это терпеть и выслушивать. Дак какого ж хрена ты начала на меня орать только из за того что у тебя там что то не сраслось?"