Максим Перфильев - Нечто в лодке по ту сторону озера...

И быть может, я и религиозный фанатик, хотя ни один религиозный фанатик мне никогда руки даже не пожмет, но даже если и так — ну допустим, для упрощения чьего-то восприятия… еще я могу быть балериной, или шахтером стахановцем, если кому-то так проще будет меня представлять… ну, пусть я фанатик, ладно, не парься. Но зато кто-то здесь стопудовый баран. И этот кто-то явно не я.

Я возвращался домой от стоматолога с наполовину замороженной недвижимой левой скулой и постоянным неизменным желанием поскорее добраться до туалета и пописать. Под сыпящийся хлопьями на мою голову мокрый снег я рассуждал о своей природе и личности. По ходу дела я оказывался не в самом выгодном положении с точки зрения выживаемости в этом мире. То, чем я занимался, не могло не повлиять на меня, и это было естественно.

Мое сознание, формируя бытие, само в результате изменялось под его воздействием. Я становился другим. И мне уже не было дороги назад. Я начинал мыслить именно таким образом, а не как-то иначе. Я становился рабом своего собственного образа мыслей. И мой род деятельности уже был неотделим от моей личности. Я теперь видел мир именно таким. И вряд ли уже мог взглянуть на него как-то по-другому. Системы, причинно-следственные связи, рабство, господство, чьи-то интересы, сферы влияния, стремления к покровительству на конкретных территориях, человеческие комплексы, слабости, иллюзии, самообман, стадность мышления, разводки, и чья-то относительная власть, выходящая за рамки этого материального мира, но которую, безусловно, можно свергнуть.

Как я собирался жить дальше? Я не представлял. Как я должен был заводить семью? Как начинать работать и зарабатывать деньги, если я "преставлялся" каждые два месяца, а то и чаще, и постоянно ходил с головокружениями? Видимо, проститутки теперь были моей единственной альтернативой в удовлетворении моих потребностей. Теперь они были моим спасением. Осознавая свою неспособность к полноценной работе, тем более в контексте того, чем я занимался, я начал развивать мозги в сторону инвестиций и того, как получать деньги из воздуха (законным путем). И если у меня все же когда-нибудь будут дети — они никогда не будут ходить ни в какую церковь, чтобы никакой глупый пастор не ездил им по ушам, извращая Писание, и не насиловал их мозг, проповедуя из-за собственных комплексов всякие дебильные еретические теории о преуспевании в христианстве и материальном благосостоянии, или подобную другую хрень. Мои дети будут тихо-мирно дома сами с собой изучать Библию, жить в соответствии с ее моральными принципами, и при этом будут вступать в брак с обычными мирскими неверующими людьми, получать хорошее перспективное образование и высокооплачиваемую работу — для себя, а не для церкви. Они будут христианами, но не будут гробить свою жизнь ради каких-то высших целей. Пускай они никогда ничего не смогут изменить в этом мире, и пускай они будут встроены в его систему и движутся в соответствии с ней. Уж лучше так. Будут жить спокойно и счастливо. Главное только потом в будущем было вовремя определить, когда вся система пойдет по очевидной дороге в ад, как это было, например, с Советским Союзом. Тогда все равно придется из этой системы выходить. Только вопрос — как это смогут сделать сами мои дети, если они будут встроены в эту систему? Как они смогут это определить, распознать? Как? Придется заложить в их разуме очень четкие и очень твердые критерии христианского образа жизни. Изначально очевиден и предопределен внутренний конфликт и конфликт с миром. Но все же как-то так надо будет грамотно и аккуратно заложить в их сердцах и умах принципы христианского мышления. Без этого никак. Без этого еще хуже. Мир самоуничтожается и я видел достаточно разрушенных никчемных жизней.

Но все же в церковь мои дети ходить не будут. Даже в православную.

А еще мне было страшно, что сатана однажды придет и, желая отыграться на мне, но не получив возможности — попытается отыграться на моих детях. Как правило, именно так всегда и происходит.

Я шел и думал… И… Бац!… И… Что-то тут произошло такое… Столкновение с чем-то хрупким и прекрасным, и пахнущим женскими духами. Я понял, что сильно налетел на кого-то и чуть было не сбил с ног.

— Прошу прощения, — буркнул я, едва шевеля своим языком.

— Ничего страшного, — ответил мне приятный тонкий, но немного недовольный голосок.

Я замер на месте, осознавая, что передо мной вплотную стояла какая-то чрезвычайно милая девушка. Она в свою очередь тоже почему-то не спешила уходить и так и стояла рядом со мной и смотрела на меня выпученными глазами.

Я немного наклонил голову.

— Простите, но мы с вами нигде не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым, — как можно более внятно, насколько это было реально, пробормотал я.

— Мне почему-то тоже кажется, что я где-то вас видела, — ответила девушка, улыбаясь и удивленно присматриваясь ко мне с широко открытыми глазами.

Я задумался.

— Как странно… — произнес я, — Может, у нас есть какие-то общие друзья?

Девушка тоже задумалась, и, продолжая улыбаться, ответила:

— Вряд ли… Я всех своих друзей хорошо знаю… И тем не менее, ваше лицо тоже знакомо мне.

— Я вообще-то щас от стоматолога иду, поэтому я немного… кривой, — чуть покосившись и сделав свое лицо еще более кривым, произнес я.

Пауза.

— То есть вы намекаете на то, что я могла вас с кем-то перепутать? — ухмыльнувшись, сказала девушка, продолжая смотреть на меня широко открытыми глазами.

— Вряд ли, — ответил я, отрицательно покачав головой, — Мое лицо слишком уникальное, чтобы его спутать с каким-то другим.

— Даааааах…какинтересно? — как будто удивилась девушка, улыбаясь и моргая глазами.

— Это правда… А вы кстати любите ходить к стоматологу? — не зная зачем, спросил я.

— Терпеть не могу, — продолжая моргать глазами, ответила девушка.

— Я и тоже ненавижу, — попытавшись расплыться в улыбке, произнес я, осознавая, что никто, в принципе, не любит ходить к стоматологу.

И затем снова:

— Ну, раз уж мы оба не любим ходить к стоматологу… может, по такому случаю, скажете, как вас зовут? — пробормотал я вроде как более-менее внятно.

— Диана, — ответила девушка, продолжая улыбаться и как-то так удивленно смотреть на меня, — А вас как?

— А меня Костя… Константин.