Лес Дэниэлс - Желтый туман

Но у входа стоял незнакомец, полный, краснолицый тип с седеющей шевелюрой, одетый по моде десятилетней давности. Кроме того, сшито все это было на человека значительно более стройного. В левой руке он держал небольшую дорожную сумку, а правой как раз собирался снова постучать, и тут Каллендер распахнул тяжелую дубовую дверь.

Двое уставились друг на друга сквозь туманную серую дымку – Каллендер с трудом догадался, что на улице сумерки, – и незнакомец наконец заговорил:

– Реджи?

Каллендер был еще не настолько пьян, чтобы позабыть собственное имя, так что из этой реплики не извлек для себя ничего интересного.

– Как меня зовут, я, черт возьми, знаю, сэр, а вы-то кто такой?

– Ты не узнаешь меня?

– Я же уже сказал, чтоб вам неладно было! Проваливайте!

Человек, стоявший среди тумана, выглядел теперь искренне обиженным.

– Я же твой кузен! – воскликнул он. – Найджел! Найджел Стоун!

Каллендер покачнулся в дверном проеме и заморгал, глядя на посетителя.

– Стоун? – Из Индии?

– Правильно. Вот я и вернулся наконец. Как там дядя Уильям?

– Умер.

– Умер? О боже. Мои соболезнования.

– Да, – сказал Каллендер. – Что же, заходи.

Каллендер, пошатнувшись в дверном проеме, неуверенно шагнул назад в дом. Кузен последовал за ним, и Каллендер наконец заметил, что в доме царит непроглядная тьма. Найджел Стоун с минуту молча осматривался.

– Послушай, приятель! Здесь же остались только голые стены!

– Да. Да. Это все слуги.

– Слуги?

– Они самые. Слуги. Пока я был на похоронах, они и их сообщники обобрали весь дом и все вывезли.

– Господи! Что же за твари эти слуги! У нас там были такие темнокожие типы, за которыми нужно смотреть соколиным глазом, а иначе обворуют. И останешься гол как сокол, да? Почти скаламбурил.

– Мне не смешно, кузен.

– Ну да, конечно же, прости.

– Пойдем лучше в кабинет. Следуй за мной, сюда. Первым, что бросилось в глаза Стоуну в этой комнате, была бутылка бренди, по обеим сторонам от которой горели две свечи, прилепленные воском прямо на столешницу массивного стола. Каллендер уселся на стул, стоявший за столом, и поднял бокал. Он так торопился занять место, что неучтиво позабыл предложить сесть кузену.

– Скажи мне, кузен Найджел, как идут дела в Индии?

– Не особенно удачно, к сожалению. Поэтому дядя Уильям и вызвал меня сюда.

– Да? Но насколько все плохо?

– Просто отвратительно, если хочешь знать, дорогой приятель. У меня нет ни фартинга.[4]

– И не осталось совсем ничего? – спросил Каллендер. Глаза его блеснули в свете свечей, и он осушил бокал.

– Есть несколько ящиков с тканью, они прибыли на моем корабле. Их должны доставить сюда утром, но это все, что мне удалось спасти. Все до последнего пенса потратил на обратную дорогу. Ах нет, вру. У меня еще есть полкроны.[5] Видишь?

– Да ты просто болван!

Каллендер выскочил со стула и через стол схватил Стоуна за воротник. Он потащил кузена на себя, так что погасла свеча, а бутылка полетела на пол и разбилась. Стоун сначала от потрясения только замычал, но когда его стали бить об столешницу, старший из кузенов вырвался и оттолкнул пьяного агрессора так, что тот полетел в другой конец комнаты. Каллендер упал на пол и так и остался лежать, закрыв лицо руками и всхлипывая.

Его кузен стоял, опираясь на край стола, и тяжело дышал. Ему очень хотелось выпить, и он жалел, что бутылка разбилась.

– Все равно она уже пустая, – пробормотал он. – Послушай, Реджи! С тобой все в порядке?

Он неуверенно направился к телу, трепыхавшемуся на ковре.

– Это же не моя вина, на самом деле. Так сложились обстоятельства. Ты же понятия не имеешь, что там творится. То бунты, то грабежи, то убийства. В этой стране кругом одни сумасшедшие и фанатики. Мне еще повезло выбраться оттуда живым!

Каллендер вдруг сел на полу, так внезапно, что его кузен отпрянул.

– Какое мне дело до твоей жизни? – завопил он. – Мне деньги нужны!

– Как это? О чем ты говоришь, старина? Ты-то, должно быть, купаешься в золоте. Ты же его наследник, верно? Мне, я не сомневаюсь, он не оставил ничего, я же принес ему такие убытки!

Каллендер как-то странно посмотрел на Стоуна.

– Что? Его наследник? Ну конечно же, я его наследник. – Он гаденько хихикнул. – Но деньги… деньги я еще не получил. Эти проклятые стряпчие все затягивают, так что я смогу хоть что-то получить только через несколько недель. Ты же видишь, в каком я состоянии.

– Ты и правда выглядишь не очень хорошо, дорогой приятель, – сказал Стоун, помогая Каллендеру снова сесть на стул. – Мне грустно все это слышать, понимаешь. У нас обоих такие неприятности. А я так надеялся, ну, что смогу здесь немного пожить, пока не удастся снова встать на ноги, и вот… Я могу дать тебе взаймы полкроны…

Оба кузена рассмеялись, Стоун с искренним весельем, Каллендер – хрипло и с горечью, которая послышалась и в предложении, которое он затем сделал:

– Думаю, ты можешь у меня остаться, кузен, если готов обходиться малым.

– Обходиться малым? Да я только этим и занимался последние десять лет. Мы же отлично поладим, да? Так что выше голову! Все же решится через несколько дней.

– Дней? – спросил вдруг Каллендер. – А какой сегодня день? И который час?

– Что? Сегодня четверг, да. А на последних часах, мимо которых я проходил, было шесть с небольшим, по крайней мере, насколько мне удалось разглядеть в этом чертовом тумане.

– Четверг, шесть часов! Проклятие! Через час я должен ужинать с моей невестой.

– С твоей невестой! Да ты везунчик. Подумать странно, я вот тебя застал в таком состоянии. – Стоун замолчал и подверг кузена внимательнейшему рассмотрению. – Знаешь ли, старина, ты сейчас не готов встречаться с леди, что там, даже и с констеблем. Тебе надо по крайней мере умыться и побриться.

– Побриться? – рявкнул Каллендер. – Такой-то рукой? Проще сразу перерезать себе горло, и все.

Он протянул руку к лицу Стоуна, и тому стало видно, как дрожат у кузена пальцы.

– Понятно. Это у тебя трясучка. Что же, мы найдем другой выход. Я, пожалуй, с работой брадобрея справлюсь, и у меня в сумке лежит бритва. Вода у тебя есть, да? И полено в камин. Мы должны вернуть тебе бодрость духа, кузен. Я намерен потанцевать у тебя на свадьбе.

– Если свадьба будет.

– Что? А тут не все гладко?

– Весьма и весьма. Я почти что боюсь потерять ее. Этот чертов спирит!

– Неужели? Кто-то пытается ее у тебя увести? Мы этого не допустим.

– До этого, как мне кажется, дело не дошло, – сказал Каллендер. – Пока не дошло, по крайней мере. Но он в некотором роде имеет над ней власть, забивает ей голову историями о привидениях, духах и потусторонних мирах. Я не знаю, как с этим бороться, но чувствую, что из-за него она переменилась.