Анатолий Махавкин - Наугад (СИ)

Я подошёл к кровати и остановился.

— Лиля…

— Тсс, — лёгкое прикосновение пальцев, — тише. Сядь.

Да я в свой первый раз так не волновался!

Узкая ладошка легла на мой затылок и мягко нажала. Послушно опустив голову, я ощутил прикосновение тёплых губ к моим. Внутри что-то пыталось сопротивляться, строило барьеры…Губы приоткрылись и настойчивый язычок вырвался наружу. Моя ладонь коснулась горячего тела. Лилька успела избавиться от всей одежды и теперь, пока мы целовались, её пальцы нервно расстёгивали пуговицы бушлата, сбрасывая его и рубашку на пол.

Я уже забыл, кто рядом со мной, ощущая небольшую упругую грудь в ладони и лёгкую дрожь плоского живота там, где мои пальцы касались кожи. Остаток одежды исчез, как сон, и мы повалились на кровать, целуя и лаская друг друга. Ничего подобного у меня прежде никогда не было. Не знаю, была ли опытна партнёрша или я сам постарался, но казалось будто мы обратились единым целым, провалившись в бездну удовольствия.

Когда всё закончилось я некоторое время просто лежал, рассматривая темноту и ощущая маленькую ладошку на своей груди. В голове было пусто и светло, как в летней комнате, залитой солнечным светом. Потом, Лилька перевернулась на живот и легла на меня. Даже в полной темноте я различал довольную мордашку и глаза, светящиеся слабым красным светом. Подняв руку, я провёл пальцем по щеке, остановившись на крошечной родинке над верхней губой. Сестра казалась необычайно красивой незнакомкой, и я никак не мог насытиться её обликом, словно видел его первый раз.

Повинуясь непонятному, самому себе, импульсу, я крепко обнял девушку, прижимая к себе. Лилька поцеловала меня и тихо рассмеявшись, выскользнула из объятий. Её силуэт мелькнул у двери, и я услышал, как хлопнула дверца холодильника. Потом горячее тело заползло сверху и губы прошлись по шее, остановившись на мочке уха.

— Будем послушными вампирятами? — в руке у меня очутилась плоская фляга термостата, — раз уж во всём остальном не стали возражать.

— Жалеешь?

— Не-а, — она ткнулась носом в мою грудь, — честно говоря, после того раза, я никак не могла забыть ни поцелуев, ни ощущения, когда твоё тело касалось моего. А сейчас так и вовсе — всё было незабываемо. Подожди ка…

Она вновь поднялась и включила свет. Потом медленно повернулась передо мной, демонстрируя свои спортивные формы. Раньше Лилька, время от времени, спрашивала совета, как сидит то или другое нижнее бельё, поэтому почти обнажённой я видел сестру не один раз и никогда она не вызывала у меня никакого влечения. Как…

Как сейчас.

— Иди сюда. Обмоем наше порочное поведение.

— Ага, мерзавец! Соблазнил собственную сестру и продолжаешь погружать несчастную девушку в бездну порока, — Лилька со смехом запрыгнула на кровать, — а ну, быстро обнял меня, проклятый извращенец! Вот так. А поцеловать?

Мы словно были вместе уже не один год. Ко всему прочему, у меня внутри возникло и начало расти чувство, которого я раньше никогда не испытывал.

Медленно, со вкусом, мы цедили ароматную жидкость из фляжек и целовались. Голова шла кругом, то ли от аромата крови, то ли от поцелуев, но остановиться оказалось просто невозможно. Да и желания не было.

Лилька отнесла наполовину опустошённые термосы обратно и опершись кулаками о мою грудь, грозно сказала, сверкая красными глазами.

— А теперь покажи, на что ты действительно способен. Анжелика трепалась, будто ты в постели словно трактор. Пока я видела только велосипед. Или ты способен стараться только лишь для всяких белобрысых толстух?

— Трактор? — я повалил её в подушки, целуя торчащие соски, — сейчас я покажу тебе бульдозер!

Сейчас меня уже ничто не тревожило, и я выложился по полной. Лилька стонала, покусывая мои уши и в особо волнительных моментах, царапала спину. Потом сестра, скаля длинные клыки, оседлала меня и начала медленно двигать бёдрами. После мы опять поменялись и всё это продолжалось до самого рассвета.

Силы не покинули нас, просто в определённый момент внезапная сонливость навалилась на обоих, точно мы не спали, по крайней мере, год. Мурлыча, словно сытая кошка, Лилька положила голову на мою грудь и закрыла глаза, продолжая гладить живот. Я поцеловал гладкий лоб, намереваясь произнести какие-нибудь нежные слова, но не успел. Забытьё наступило так внезапно, словно кто-то опустил рукоять рубильника.

Снов не было. Не знаю, способны ли вампиры вообще видеть сновидения, но у меня тёмное безвременье сменилось тусклым светом, падающим из полуоткрытой двери и отдалённым позвякиванием.

Видимо Лилька, на кухне, готовит кофе, пришла полусонная мысль, надо бы подняться, пока она не успела употребить обе чашки. При мысли о сестре, я ощутил необыкновенную нежность и вдруг вспомнил всё. Не было ни ужаса, перед сотворённым, ни раскаяния, только приятные воспоминания об упругом теле, горячих губах и глазах, сияющих удовольствием.

Я взглянул на часы: время приближалось к семи, стало быть на улице уже стемнело. Вот интересно, а если мы выйдем наружу, когда светит солнце — сгорим? По-прежнему, очень недоставало информации о нашем новом мире. Я выбрался из спальни и остановился в коридоре. Повсюду — темно и лишь через полупрозрачные двери ванной лился рассеянный свет. Оттуда же доносилось позвякивание, плеск воды и негромкая печальная музыка. Обычно я и не подумал бы нарушать покой сестры, тем более в костюме Адама, но в нынешних обстоятельствах соблюдать прежние условности казалось нелепым.

Лилька блаженствовала в пенном море, высунув наружу лишь островки коленей и лохматую голову. Увидев меня, сестра улыбнулась и поманила пальцем, с которого шлёпались воздушные пушинки пены. Вода оказалась приятно горячей, и я опустился в обжигающие глубины, ощущая, как мокрые ноги обвивают поясницу. Никакого дискомфорта: очень удобно и приятно. Мы поцеловались.

— Я там немного покушала, — хитрый глаз косился на крошечный столик у ванной, — прости, чуть-чуть твоего отпила, не удержалась.

Чуть-чуть отпила? Скорее немного оставила. Однако, сердиться на эту симпатичную засранку совершенно не хотелось. Допив остаток пряной жидкости, я обнял сестру покрепче и откинулся на покатую стенку, наслаждаясь покоем, комфортом и тихой музыкой.

Обычно я не разделяю Лилькино увлечение «Fleur», но сейчас «Улыбки Сфинксов» и «Всё Вышло Из-Под Контроля» удивительно гармонично накладывались на моё настроение, создавая неповторимое чувство растворения в океане Нирваны.

— Лёша, — сестра потёрлась носиком о мой и легко коснулась губ, — я тут немного подумала. Бабушке говорить не будем, она не поймёт.