Максим Жуковец - Ясныи день

— Если это то яблоко, тогда почему оно свежее, Лена? — спрашиваю я.

— Потому что я так умею.

— Что ты умеешь?

— Я умею прикасаться к ним так, что они после этого очень долго живут.

— Они?

— То есть растения, животные… некоторые люди, — добавляет она после паузы.

— Люди? Ты… Ты умеешь лечить?

— Да. И я, и мои друзья, — она показывает на остальных детей.

Я смотрю на детей с открытым ртом. Эти искренние лица не могут разыгрывать, и всё же ощущение такое, что надо мною либо шутят, либо происходит нечто нереальное.

— Расскажи мне про талисман, Лена. Мне кажется, что эта вещица — не обычная безделица. Мне также кажется, что вы, дети — необычные дети. У меня много вопросов к вам.

— Мы ответим на твои вопросы, — говорит Лена. — Просто и убедительно ответим, если ты сам захочешь.

— То есть?

Девочка молчит, опустив голову. Потом она опять поднимает глаза на меня, и эти огоньки искрятся всё ярче.

— Ты помнишь, Максим, песенку из одного детского фильма. В ней припев ещё такой…

Тряхнув головой, девочка со свойственным ей умением исполняет:

Ты никогда, по-жалуйста,

На белый свет не жалуйся.

Он переполнен тайнами

Не-о-бычайными…

Взглянув на меня, она продолжает:

— Твои вопросы могут вызвать необычайные для тебя ответы, — она подходит ко мне и достает из-за ворота моей рубашки…часы, недавно висевшие на моей руке. — Так что, будет лучше…

Она, игриво улыбаясь, отдаёт часы мне

— … если ты увидишь всё сам.

— Хи-хи, — ошарашенно смеюсь я. — Так ты ещё и фокусы показывать умеешь.

— Умею.

— И воровка ты тоже хорошая, — я застёгиваю браслет часов на руке и, погрозив девочке пальцем, поправляю воротник своей рубашки.

— Мы приглашаем тебя в гости, Максим. Мы все тебя приглашаем, — Лена оглядывается на других детей, которые с энтузиазмом кивают головами. Они зовут меня пойти вместе с ними.

Неожиданно, конечно. Но заманчиво…Я улыбаюсь. Мои новые друзья тоже улыбаются. Они призывно смотрят на меня, понимая, что я согласен. Пока согласен.

— Я согласен, — отвечаю я.

— Это неблизко, Максим. Это — в горах. Нужно добираться несколько дней — неделю или больше, — Лена не сводит с меня глаз. — Мы уходим уже сегодня. Ты пойдёшь с нами?

Ещё более неожиданное заявление. «Неделю или больше» — ничего себе! «В горах…» Тут нужно подумать…

— Вы разве не в окрестностях живёте? — спрашиваю я у детей.

— Благодать находится далеко в горах. В Адлер, да и вообще, на побережье, мы приходим иногда… — объясняет Арам, и Кирилл тут же продолжает:

— Да, приходим, чтобы попрактиковаться. У нас здесь практика.

— В чём же заключается ваша практика? — задумчиво интересуюсь я и неожиданно понимаю, что ответ на этот вопрос, скорее всего, мне известен. В горах они живут совсем одни, наверное. А сюда приходят, чтобы петь. Приходят к людям, чтобы дарить им свои песни… Дети живут в горах… В горах…

Поначалу, не замечая моей задумчивой отрешенности, Ната говорит:

— В Благодати мы научились передавать Музыку. Но этого мало. Для полного овладения Музыкой нужно знать реакцию других людей на Неё. Нужно приоткрыть Её другим людям и собственными глазами увидеть действие этого Блага. Это своего рода опыт, без которого не обходится никакая наука… — видя, что я не слушаю, она замолкает.

Я не слышу её. Мои мысли заняты другим.

Я вспоминаю свои путешествия в Теберду, Домбай, на Баксан, в Архыз и Приэльбрусье. Конечно, именно благодаря этим туристическим походам я узнал, что горы — это неповторимое, ни на что не похожее, дарящее воспоминания на всю жизнь, приключение. Прав был Высоцкий, сказавший однажды в одной из своих песен: «Лучше гор могут быть только горы…». Он и многие другие, побывавшие в горах, жившие среди дикой природы, вдыхавшие бриллиантовый аромат хвои, слышавшие космическое электричество в журчании целебных вод ручья, пробовавшие дары леса на вкус и ощущавшие прикосновение лесной жизни, видевшие эту жизнь, и всю ту безбрежную красоту, в которой она протекает, своими глазами, знали и знают — свет глубокого мира сердца и ума покоится в горах. Глубокий мир ждёт человека, и там — в горах, глубокий мир приобщает человеческое сознание к себе. Спокойствие, изумрудное очарование растительности, лазурь неба и растущие под ней пики белого снега — я помню вас… Я тоскую по вам и очень хочу к вам…

Дети зовут. Идти ли с ними? Идти ли с ними к вам, горы?… Дети не нарушают ход моих мыслей. Они тихо и скромно стоят рядом. Они молчат и как будто слушают рождающиеся в моем сознании думы. Луна скрылась за облаками, и нас обступила темень ночи, спрятавшая глаза моих маленьких друзей под свою чёрную вуаль. Мне не видны их глаза, но я замечаю лёгкие улыбки, украшающие лица детей. Они улыбаются слегка и едва уловимо. Они как будто знают о моей слабости. О моей любви к горам и горной природе.

Тишина затягивается надолго, и, не вытерпев, Лена разгоняет её вопросом:

— Пошли, Максим? Ведь ты же хочешь. Мы знаем, что ты хочешь. И мы тоже этого хотим…

Я отвечаю не сразу. Помолчав, я говорю:

— Так неожиданно, Леночка. У меня дела… Хотя, в принципе, дел-то собственно и нет никаких… М-да… Мне нужно подумать, дети. У меня есть время?

— Сегодня в шесть вечера мы уезжаем с автовокзала к Красной Поляне. Ты подумай, Максим…

— Если надумаешь, приходи…

— Обязательно приходи, Максим.

— Мы будем ждать тебя, Максим, — дети тихо, но с чувством отвечают. Они привязались ко мне. Равно, как и я — к ним. Так не хочется расставаться.

Сердце требует продолжить это удивительное знакомство с теми, кого я ещё так мало знаю. А рассудок, напротив, с недоверием вопрошает:

«А выйдет ли из этой затеи с горами что-либо стоящее? Я не доверяю жизни, доверяешь ли ты?»

И они борются — сердце и рассудок, теснят друг друга в очередной схватке. И, наверное, всё наше существование посвящено именно этой борьбе, борьбе рассудка и сердца. И как же порой мучительна бывает она!

В муках поиска решения я смотрю, как мои новые друзья медленно удаляются, поднимаясь по песчаной дороге на пригорок. Они не прощаются. Это, наверное, не входит в ассортимент их привычек… Хотя нет…

На вершине холма дети останавливаются и поворачиваются ко мне. Луна вновь выглядывает из-за облаков, и её свет позволяет видеть семь детских фигур. Они машут мне руками…

Глава 7

Дети Новой России

…заводы, производящие оружие, стали ликвидировать после того, как было сделано открытие энергии, перед которой самые совершенные виды вооружений оказались не просто бесполезными, но и представляющими угрозу тем странам, которые их хранили.