Дороти Херст - Дух волков

Милсиндра рычала в бессильной ярости.

Зубы Навдру обнажились в широкой улыбке.

– Водить за нос можно не только молодых волков, Милсиндра. Твоя жажда власти затмевает твой разум. Мне надо было, чтобы ты заставила ее покинуть Широкую Долину без боя.

Я наконец обрела дар речи.

– Я пришла сюда только для того, чтобы повидаться с матерью, – прошептала я. С матерью, которая меня прогнала и не помогла исполнить Обет. – Мои товарищи и я покинем вашу территорию, если вы позволите нам уйти.

Я не знала, что буду делать потом. Надо было забрать наших людей и найти для нас безопасное место.

Навдру, наклонив голову, внимательно посмотрел на меня.

– Ты никуда не уйдешь, – сказал он. – Ты Каала из рода волков Широкой Долины, рожденная в результате кровосмешения, ибо твоя мать Нееса родила тебя от волка чужой стаи, нарушив закон волков. Ты привела с собой Аззуена и Марру, а также Пелла, наследственного вожака стаи Каменной Горы, но он выбрал другой жребий – и теперь сопровождает тебя, вместо того чтобы воспользоваться своим прирожденным правом. Еще будучи щенком, ты спасла человеческого ребенка, девочку по имени Тали. Ты охотилась вместе с людьми, тоже нарушив закон волков. Делая это, ты и твои товарищи по стае стали первыми волками, которые жили в мире с людьми, не отказываясь при этом от вольной жизни волков. Это означает, что ты, наверное, дрельволк, волк из легенды, наша последняя надежда, наш последний шанс.

Он знал имя Тали. Это было первое, о чем я подумала в тот момент. Он знал, кто она. Это означало, кроме того, что он мог найти и убить ее. Мне очень хотелось спросить, откуда он так много о нас знает и что намерен с нами делать. Хотелось спросить и о том, не хочет ли он причинить вред Тали.

– Что такое дрельволк? Я знаю, что есть дрельшик и дрельшан, но я не знаю, кто такой дрельволк, – сказала я так спокойно, словно мы говорили о плане следующей охоты.

– Так тебе никто этого не сказал? – Навдру нахмурился. Он оскалил зубы и посмотрел на Милсиндру, и она смущенно отвела взгляд. – Мы убеждены, что дрельшан – волк-спаситель и дрельшик – волк-разрушитель – это один и тот же волк. От того, что он будет делать, зависит судьба волчьего рода. Мы уверены, что ты и есть этот волк, и поэтому хотели тебя убить, когда ты спасла человеческого детеныша. Твоя мать и верховный волк Зориндру из Широкой Долины убедили нас дать тебе шанс, и когда мы увидели, как ты прекратила битву между людьми и волками четыре луны назад, то поняли, что поступили правильно. – Он снова нахмурился. – Дрельволк – это волк, наделенный великой властью и силой. – Он оглядел меня от носа до кончика хвоста. – Но ты еще так молода.

– Она уже стала причиной многих бед и смерти одного волка стаи, – сказала Милсиндра и решительно направилась к Навдру. – Если она останется жива, это будет конец для волчьего рода.

Навдру зарычал.

– Ты не в Широкой Долине, Милсиндра, здесь ты не имеешь права распоряжаться.

– Она не распоряжается и в Широкой Долине, – злобно каркнул с ветки Тлитоо.

Милсиндра взглянула на ворона долгим оценивающим взглядом и прижала к голове одно ухо. Я вспомнила, как она так же легко подчинилась Зориндру. Я поняла, что она боится Зориндру так же, как и Навдру, но возражает ему, потому что уверена в своей правоте. Она была убеждена, что только верховным волкам под силу подчинить себе людей, и если мы, малые волки, попытаемся наладить мир с людьми, то случится большое несчастье. Она действительно думала, что я самим своим существованием угрожаю волчьему племени.

– Мое предложение остается в силе, – сказал ей Навдру. – Если эта молодая волчица потерпит неудачу, ты станешь вожаком стаи Широкой Долины, и мы больше не будем иметь дело с людьми. Но пока я не позволю тебе нарушать порядок в моей стае.

Милсиндра прижала второе ухо. Она хотела что-то сказать, но позади нее предостерегающе зарычал какой-то волк. Я услышала топот бегущих лап.

Через мгновение на полянку выбежала Нееса и набросилась на Навдру. Он был настолько крупнее ее, что даже не покачнулся от удара. Нееса упала на траву, поднялась и снова бросилась на верховного.

– Уходи отсюда, Каала! – задыхаясь, проговорила она. – Почему ты не убежала, когда еще было не поздно это сделать?

Я лишь изумленно уставилась на нее. Я-то думала, что она ненавидит меня, но она не побоялась прийти на место сбора верховных волков, чтобы увидеть меня.

Навдру одним могучим движением головы отшвырнул мою мать от себя, и она отлетела на край полянки, ударилась о ствол сосны, упала и, пошатываясь, поднялась на лапы. Я взвыла и, не отдавая себе отчета в своих действиях, бросилась к ней. Да, она прогнала меня прочь, велела мне покинуть мой дом, а потом отвергла меня, но она была мать, и я не могла допустить, чтобы Навдру убил ее. Аззуен, Пелл и Марра прорвались сквозь ряд Стражей и подбежали ко мне. У Пелла на шее зияла свежая рана. Над головой я услышала хриплый клекот – Тлитоо перелетел на ветку, под которой стояли мы.

– Тебе надо было бежать, когда я тебе говорила, Каала, – хрипло проговорила Нееса, едва держась на ногах. – Они хотят воспользоваться тобой, как люди – своими орудиями.

Навдру подошел к нам. Шерсть на его спине стояла дыбом, зубы были страшно оскалены.

– Тебе нельзя было уговаривать ее бежать, Нееса. Ты предала стаю Стражей.

– Ты солгал мне, – тоже оскалившись, ответила ему мать, бесстрашно глядя на волка, вдвое крупнее ее. Наклонив голову, она шепнула мне: – Я покинула место, где пряталась, только потому, что они обещали, что ты сможешь прийти ко мне и они не причинят тебе никакого вреда. Они сказали, что ты нужна им, но не сказали, что ты окажешься в западне. Я хотела предупредить тебя, чтобы ты не уходила из Широкой Долины, но было уже поздно. Я бы никогда не позвала тебя, если бы знала, ведь ты – мое единственное дитя.

Я безмолвно, во все глаза смотрела на нее. Я понимала, что стоявшие вокруг верховные волки могут убить меня в любой момент, но думала лишь о том, что мать прогнала меня не потому, что ненавидела, а потому, что хотела спасти.

– Мы все в опасности, Нееса, и ты это знаешь, – сказал Навдру и щелкнул зубами.

Он опустил голову и задумчиво покачал ею, злобно оглядывая всех нас – меня, Марру, Аззуена, Пелла и Неесу. Гнев исходил от него, словно туман. Потом он вздохнул, шерсть его улеглась, и он зажмурился. Рууко тоже так поступал, когда ему надо было успокоиться и усмирить гнев. Потом верховный открыл глаза и заговорил – не столько с нами, сколько с самим собой.

– Мне стоило помнить о беззаветной храбрости волков Широкой Долины, – сказал он. – Наверное, только благодаря ей они и выжили. – Он повернулся ко мне. – Ты должна меня выслушать, молодая волчица. Перестань рычать и слушай.