Крис Картер - Лёд

— Мы нашли способ, — сказала она, — убить червя. Два паразита в одном хозяине убивают друг друга.

Молдер тяжело поглядел на коллегу:

— Если ты пересадишь в меня хотя бы одного, ты меня заразишь.

Скалли подошла ближе.

— Но если это правда, — вкрадчиво произнесла она, — то почему ты не позволил нам себя осмотреть?

Молдер наклонился так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Скалли.

— Да я бы с удовольствием, — прошипел он, — но ты мне приставила пистолет ко лбу. А этим двум я не верю! Я верил — тебе.

«Де-ерьмо-о! — подумала Скалли. — И надо же было так облажаться».

— Хорошо, — решительно прошептала она, — но сейчас-то их здесь нет.

Молдер еще раз тяжело поглядел Скалли в глаза, повернулся и нагнул голову. Скалли осторожно взялась за ворот рубахи, а потом, словно ныряя в холодную воду, глубоко вдохнула и резко оттянула ворот, обнажив шею и верхнюю часть спины напарника. Она долго мяла кожу, внимательно исследуя все складки, прощупывая мышцы на шее и спине…

Молдер стоял каменным изваянием. Он был готов ко всему. В том числе к самому худшему. Услышав за спиной шумный судорожный выдох, он резко обернулся. Скалли стояла, склонив голову к плечу, и совершенно по-девчоночьи улыбалась — радостно и немного глупо. Она повернулась к выходу, но Молдер резко схватил ее за плечо. Скалли ахнула, попыталась вырваться, но Молдер удержал ее.

Оттянув воротник ковбойки, он быстро осмотрел шею, плечи и верхнюю часть спины.

— Чисто, — услышала Скалли его голос и поняла, что напарник тихо усмехается. Раньше это ее раздражало, но потом она поняла, что Молдер усмехается всегда, когда чем-то очень доволен.

— Иди, — сказал Молдер, слегка хлопнув Дэйну по плечу, — обнародуй свой вердикт.

Переговоры спецагентов затягивались, и мне становилось все грустнее и грустнее. Надежд на мирное разрешение ситуации не оставалось. Или — почти не оставалось.

Нэнси положила на стерильную салфетку пинцет и со стуком поставила рядом банку с медленно изгибающимся червем. Брезгливо отерла пальцы о подол рубашки.

— Последний червь, — сказала она и с каким-то странным вниманием поглядела на меня. Подошла ближе. — Она не даст нам ввести его Молдеру.

— Ее придется тогда убедить, — ответил я. — Это надо сделать, ведь он заражен.

Дверь кладовой отъехала в сторону, и на пороге появилась Скалли. Молдер маячил у нее за спиной. По их лицам я понял, что Нэнси права: придется принимать крайние меры.

— Я только что осмотрела его, — напряженно проговорила Скалли. — Он здоров.

Я шагнул вперед. Мне одновременно хотелось поверить им — и расхохотаться в лицо. Им невозможно было верить.

Молдер вышел из кладовой.

— Она — тоже здорова, — хрипло сказал он.

— А значит — заражен кто-то из вас, — подхватила Скалли.

Я изначально был против переговоров федералов с глазу на глаз — напарники всегда договорятся. А что останется нам?

— Ладно, — согласился я, сделав вид, что пошел на попятную, — давайте пройдем в центральный отсек. Я хотел бы осмотреть Молдера сам. Потом он сможет осмотреть нас обоих. Пойдете вперед?

Я переглянулся с Нэнси точно так же, как они переглянулись между собой. Но я уступил дорогу, Нэнси тоже посторонилась. И Молдер шагнул между нами. Этого было достаточно.

Я схватил Молдера сзади за плечи и швырнул на пирамиду ящиков. Одновременно Нэнси с силой втолкнула Скалли в кладовую и задвинула дверь.

Я все еще боролся с Молдером. Даже оглушенный, он оказывал мощное сопротивление. Нэнси, заблокировав дверь, схватила шприц, в который был загодя набран раствор мощного транквилизатора. Но сделать инъекцию не удалось. Я как раз завернул агенту руку к лопаткам, но он оттолкнулся свободной рукой от стены, и мы налетели на Нэнси. Выбитый из рук, шприц упал на пол, но благодаря столкновению мне удалось повалить Молдера на пол.

Я оседлал федерала и сумел заломить ему и вторую руку. Скалли колотила в дверь чем-то металлическим. Она могла вырваться в любой момент. Следовало спешить.

— Червя давай, — крикнул я Нэнси. Она осторожно взяла пинцетом извивающегося паразита и приблизилась к нам. Молдер бился изо всех сил, стараясь освободиться, глухой сдавленный рев клокотал у него в горле. Он завертел головой, но Нэнси, опустившись на колени, схватила его за волосы, блокируя все попытки помешать мне.

Я уже коснулся скальпелем кожи Молдера, и тут… Кровь Христова! Я увидел, как по склоненной шее Нэнси вдоль позвоночника к основанию черепа прокатился тугой валик.

— Мать моя… — пробормотал я и впервые в жизни ударил женщину.

От моего тычка Нэнси отлетела в сторону и упала на спину. А я, отпустив Молдера, выпрямился и отшатнулся назад. Молдер медленно встал.

Нэнси затравленно озиралась, агент недоуменно смотрел то на меня, то на нее.

— Молдер, — крикнул я, — червь — в ней!

С визгливым криком Нэнси бросилась вперед и, как заправский футболист, отшвырнула Молдера плечом. И побежала в центральный отсек. Федерал с криком: «Скалли!» — бросился к дверям кладовой, открыл. Скалли выскочила из кладовой с ледорубом в руках.

— Да Сильва заражена! — крикнул Молдер, и агенты бросились в погоню. Я присел на корточки, подобрал пинцет и скальпель. Странно, как во всей этой суматохе и беготне никто не растоптал червя. Трясущимися от напряжения руками я с третьей попытки поймал извивающуюся тварь и с опаской пошел следом за агентами.

Из центрального отсека несся грохот и звон роняемых и разбиваемых приборов, потом прозвучал визгливый крик Нэнси. И дважды — характерный шум падения.

Когда я вошел в отсек, то увидел, что Молдер наваливается на Нэнси, а Скалли вырывает у нее из рук большой черный пистолет — тот самый, из которого застрелился Рихтер. «Боже мой, — пронеслось у меня в голове, — да мы — то бишь я — полные кретины. Заставили Скалли разрядить оружие, но абсолютно забыли о двух пистолетах, упакованных вместе с вещественными доказательствами!»

— Ходж! — закричала Скалли, увидев меня на пороге отсека, — быстрее! — Она с трудом удерживала руки Да Сильвы. — Молдер, этот червь последний, больше живых нет! — и напустилась на меня: — Чего ты ждешь!

Я осторожно опустился на колени и рассек кожу на шее Нэнси. Мне было не по себе. Странное смещение акцентов вышибло меня из колеи. Червь уже потянулся к ране, но я в нерешительности приостановил руку.

— Ну же! — крикнула Скалли.

И я разжал пинцет. Червь легко скользнул в разрез.

Женщину сотрясли конвульсии. Молдер и Скалли осторожно и даже — как мне показалось — нежно удерживали извивающееся тело.

Так продолжалось несколько минут. Сколько — не знаю. Одно дело — следить за судорогами собаки, и совершенно другое — за тем, как корчится женщина, с которой ты спал и которая была тебе очень симпатична. Звуки, вырывавшиеся из ее горла, заставляли меня болезненно морщиться и отворачиваться. Один раз ее стошнило — прямо на грудь Молдера, который, лежа на полу и обхватив ее за плечи, старался амортизировать рывки тела.