Алексей Атеев - Кровавый шабаш

Ознакомительный фрагмент

Женя попробовала кофе. Действительно отличный. Она зацепила ложечкой мороженое и отправила в рот. Высший класс!

Атлетический отделился от стойки и бесцеремонно уселся за их столик.

— Про Юрку спрашивал?

— Про Леонардо?

— Именно. Зачем тебе он?

— Долг хочу отдать.

— Сколько?

— А тебе какое дело?!

— Фу, как грубо! — Парень презрительно оглядел Альберта. — Кофе допил?

— А что?

— Допьешь и сваливай.

— Почему это?

— Чтобы здоровью не повредить.

— Ребята!.. — укоризненно сказала Женя.

— Ты не встревай! — Атлетический бросил цепкий взгляд на Женю.

— Привет, мальчики! — раздалось с порога. Голос был полузнакомый.

Женя обернулась. Горшкова, она же Ангел.

— Тихо у вас, — продолжала Ангел, — народу… — Она заметила Альберта и Женю. — А, мусорня!

Атлетического словно подбросило. Он поспешно ретировался к стойке.

— Вы, ребята, здесь по делу или кайфуете? — спросила Горшкова, поравнявшись со столиком.

— Леонардо ищем, — сообщил Альберт.

— Леонардо? Это кто же такой? Как бы вспомнить… Юрка! Не видать что-то хлопца. А на кой он вам?

— Алла, иди-ка сюда! — позвал бармен.

— Пардон. Удаляюсь на рандеву. — Она подошла к стойке и стала перешептываться с барменом и атлетическим. Женя тем временем доела мороженое и глотнула баккарди. Напиток был довольно приятным, однако отдавал ацетоном.

Детина призывно махнул рукой, приглашая следовать Альберта и Женю за собой.

— Что это все значит? — недоуменно спросила Женя.

— Ничего особенного. Эти козлы дадут мне адрес Леонардо. Делов-то…

— Как это понять: то чуть не драку затевали — и вдруг?..

— Ты же видела — пришла Ангел. Я так понимаю, им приказано оказывать нам содействие.

— Но почему?

— Видно, убийство Вержбицкой по каким-то причинам очень задевает их интересы. Вчера я побывал у Марфы. Это, естественно, стало известно. Дошло, очевидно, до командиров. Те, видать, и дали «добро». Из всего этого вытекает, что сами они не замешаны в убийстве и хотят, чтобы побыстрее нашли виновника. Можно допустить и другое. Возможно, в этой истории завязаны их конкуренты, вот и пытаются навести тень на плетень. Разберемся.

Прошли помещение бара, потом какие-то коридоры, подсобки. Атлетический толкнул неприметную дверь. Довольно просторная комната была обставлена с вызывающей роскошью. Затянутые ярким шелком стены, громадный телевизор, хрустальные бра по стенам.

— Садитесь, — кивнул он на длинный стол. За ним уже сидели бармен и Ангел.

— Закусить? — спросил бармен.

— Уже, — отозвался Альберт.

— Да что вы там такое ели? — Он засмеялся. — Сейчас по первому разряду вас обслужим.

— Получи адрес. Ну и кое-какую информацию об этом Леонардо, — сказала Ангел.

— Художник Х…В, — презрительно произнес атлетический. — Урод!

— Вчера ты мне не особенно много выложила. — Альберт в упор смотрел на девицу.

— Нам приказали, — сказал вернувшийся бармен, услышав последнюю реплику. — Сам понимаешь, командир, не приказали — ничего бы не вякнули.

— Кто?

— Люди. Мы, понимаешь, переживаем. Света была в авторитете, и, когда ее замочили, народ возмутился. Стали искать. Сам понимаешь! Никто ни духом… — Бармен развел руками. — Темнуха. Поэтому наверху, — он ткнул пальцем в потолок, — рассудили следующим образом: пусть менты ищут, а мы им поможем.

— Конечно, — засмеялся Альберт, — так я и поверил. Новое дело — уголовники помогают милиции!

— Твое дело. Мы как на исповеди. — Бармен разлил в бокалы напиток густого чайного цвета из бутылки с черным ярлыком. — Света была не нашего круга, и поэтому мы вправе помочь.

— Не понимаю.

— Она не своя. Будь она из команды — это наше дело. Но поскольку она ни к кому не примыкала… И ее все любили.

— Довод!

— Вот-вот. Мы грешим на этого пидора…

— Он что, «голубой» был?

— Да не был он «голубым»! — закричала Ангел. — Что вы им мозги пудрите! Нормальный чувак.

— Пидор! — сказал доселе молчавший атлетический. — Уж я-то знаю. Все повадки пидор-ские…

— Погодите, — прервал перебранку бармен. — Я расскажу. Меня всегда удивляло, чего она с ним связалась. Такая баба! И это шибздо.

— Он здоровый был, — вмешалась Ангел.

— Дай сказать. Действительно, с виду он был орел. Но замашки… Не знаю, был ли он гомиком, может, и нет, но вел себя как гей. На художника учился… Манерный, заносчивый. Не знаю, какой он уж там художник…

— Светка говорила, настоящий, — вновь вмешалась Ангел.

— Художник, от слова х… — насмешливо произнес атлетический.

— Все бы ничего, но он взял над ней власть, — продолжал бармен. — Такая баба! Шакалу отказала, а этот махнет рукой, и она за ним… Занимал опять же у всех подряд. Били его за долги.

Разве такой парень ей был под стать? Словом, дешевка! Звать его Юрий Давыдов, лет тридцать, высокий, что называется, накачанный. Кончил какой-то институт или училище художественное, но не в Тихореченске. Подторговывал антиквариатом, иконки реставрировал.

— Фуфлыжник! — презрительно заметил атлетический.

— Ну хорошо, — сказал Альберт, — объясните, почему он все-таки имел на нее такое влияние?

— Мы не знаем, — в один голос произнесла троица.

— Но он точно был ее сутенером? — не отставал Альберт.

— Скорее не сутенером, а альфонсом. Она его содержала, — ответил бармен.

— Погань! — промолвил атлетический. — Кто бы его замочил?!

УБЕЖИЩЕ ОТ БУРЬ

— Красочно, — сказала Женя, когда они покинули гостеприимный кров «Гавана мун». — Просто какие-то мексиканские страсти!

— Одни эмоции и никакой информации, — добавил Альберт.

— Разве? По-моему, они достаточно сказали.

— Предвзятые оценки. Ее любили, его не любили… Она баба во! Он — шибздо! Ну и что? Любовь зла…

— А где он живет?

— У черта на куличках. «Семь сестер» знаешь? Часа два пилить. Была бы тачка…

В этот миг возле них остановилась потрепанная «копейка».

— Залезайте, — сказал Пашка.

— Волшебство! — удивленно произнес Альберт, уставившись на веснушчатое лицо. — Какими судьбами, молодой человек?

— Ехал мимо, увидел вас…

— Кстати, кому принадлежит «Гавана мун»? — поинтересовалась Женя, усаживаясь на переднее сиденье.

— Она находится под покровительством Брата. То есть не относится ни к одной из двух самых могущественных группировок.

— И что из этого следует?

— Вообще странно получается. Если Верж-бицкая замешана в убийстве Кудрявого, то почему бы им так для нее стараться? Вовсе непонятно.

Конец ознакомительного фрагмента