Питер Страуб - Мистер Икс

– Я хочу позаботиться о Кобби Хэтче, – сообщил я.

– Ваше желание позаботиться о мальчике подразумевает выделение определенных сумм на его образование и выделение его матери разумной ежегодной стипендии, достаточной для того, чтобы ей и сыну не испытывать нужды, или же вы намереваетесь сделать его богатым?

– Он получит половину денег, – сказал я.

– Вы последовательны в своих действиях, – сказал Крич. – Я предполагал, что вы поделите сумму на равные части. Вы позволите дать вам совет?

Я кивнул.

– Я бы порекомендовал вам учредить фонд, аналогичный фонду Хэтчей, который гарантирует мальчику определенную сумму в год, а также отдельную сумму его матери для расходов на содержание. В возрасте двадцати одного, двадцати пяти, тридцати лет – как распорядитесь – мальчик получит основную сумму. К тому времени, когда ему исполнится двадцать один, она должна быть равной сумме, которую насчитывает нынешний траст.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы все устроить?

– Приблизительно неделя бумажной работы.

– Давайте сделаем так. – Я подумал о деталях. – Пусть Кобби в двадцать один год получит четверть основного капитала, другую четверть – в двадцать пять, а остальное – в тридцать. Миссис Хэтч на расходы выделите двести пятьдесят тысяч в год.

Он кивнул:

– Выплаты миссис Хэтч будут осуществляться из капитала, учрежденного для ее сына. Эта мера, являющаяся невероятно великодушной, потребует моего участия на основе нашего с вами действующего соглашения, как вы понимаете. Я подозреваю, что вы предпочли бы, чтобы мои услуги оплачивались из ваших средств, а не из средств миссис Хэтч и ее сына.

– Не будете ли вы так добры отправить миссис Хэтч письмо с изложением условий, которые мы только что обсудили?

– Разумеется. – Крич развернул ноги и положил руки между колен, приняв позу, которую я было принял за приготовление к отбытию. Вместо этого он вытащил из кейса стопку бумаг и вложил ее мне в руки с легким укором во взгляде. – Это документы о финансовых обязательствах мистера и миссис Кларенс Кротерс в отношении дома престарелых Маунт-Болдуин. Мы сошлись на том, что вы подпишите их в моем офисе на следующий день. Но ничего страшного, видите, я захватил их с собой сюда. Миссис Кротерс не разорится.

Извинившись, я подписал бумаги и наблюдал, как они исчезают в кейсе. Крич откинулся назад, умудряясь не касаться спиной стены.

– До прошлой ночи вам не приходилось слышать о Живодере? – Его голос создавал впечатление, что это вопрос незначительный.

– Я слышал, как какие-то мальчишки из Хэтчтауна говорили о Живодере, но что это такое, я тогда не знал.

– Вы в курсе, что город некогда использовал живодерню для уничтожения мусора?

Я сказал, что слышал об этом от капитана Мьюллена.

– Через неделю после того, как это распоряжение городских властей вступило в силу, жители Хэтчтауна охватил беспрецедентный рост заболеваний. Грипп, кишечные расстройства. В первый месяц шестеро умерли от не поддающихся диагнозу инфекций. К концу второго месяца заметно возросло количество врожденных дефектов. К концу третьего месяца общественное мнение настояло на прекращении использования ямы. Мальчишкой я рос на Кожевенной, мистер Данстэн, и я знал мальчиков помладше меня, которые родились слепыми, глухими, умственно отсталыми, с деформированными либо отсутствующими частями тела или же со всем этим в комплексе. Живодерню прикрыли задолго до этого. Землевладельцы устроили там ярмарку.

Я промолчал.

– Полагаю, Хэтчи знали, что гадость, которая была там, в яме – сами они туда это запустили или нет, – со временем могла просочиться в систему водоснабжения Хэтчтауна. К этому времени хэтчтаунцы уже пили воду только из бутылок.

– Я заметил, – сказал я.

– Если Кордуэйнер Хэтч нашел смерть в Живодере, значит, ему выпала честь встретиться с несколькими моими прежними клиентами. – Крич ухватился за ручку кейса и поднялся, издав дребезжащий звук, в котором я различил Крич-усмешку только после того, как адвокат подошел к двери и позвал охранника.

Четверть часа спустя офицер сопроводил нас в вестибюль. Несколько полицейских отвернулись, завидев Крича. Мы вышли в хмурое утро, было на двадцать градусов холоднее[73], чем вчера. Клочья тумана ползли через Главную площадь. Я почувствовал легкое прикосновение пальцев к моему локтю и принял это как подтверждение моего второго выхода на свободу. На скамейке близ фонтана из-под вороха одеял выбивались прядки золотистых волос Гоута Гридвелла.

– Спасибо, мистер Крич, – проговорил я и только тут заметил, что Крича уже след простыл.

130

Сквозь клубящийся туман я шел по Голубиной, Кожевенной, Овечьей, Паточной, Восковой улочкам, с каждым шагом ожидая услышать шаги и негромкий низкий смех, что возвестят о присутствии за моей спиной Роберта Я знал, что он сделал, и знал, почему он это сделал. И Роберт знал, что сделал я, – между нами больше не осталось притворства и обмана. Угрозы, исходившей от существа, известного мне как Мистер Икс, больше не существовало. Я сделал это, я победил. Роберт и я теперь пришли в равновесие, думал я, и мне хотелось сообщить брату, что я отдал половину состояния, которое он замышлял получить. Мы спасли друг другу жизнь. Пришло время расставаться. Все закончилось.

Я пересек Телячий Двор и обернулся, вглядываясь в невысокие дома и темные зевы проулков за фонтаном. Роберт медлил; он выжидал момент. Войдя в вестибюль гостиницы, я увидел Лори Хэтч, поднимающуюся из кожаного кресла.

Она обняла меня и прижалась шелковистой щекой к моему небритому лицу.

– Слава богу. – Она запрокинула голову и заглянула мне в глаза. – Как ты?

– Донесения все еще поступают, – улыбнулся я.

– Я… Я чувствовала, будто… Не знаю, что я чувствовала. Мне надо было увидеть тебя. Вчера вечером мир будто сошел с ума. Я чувствовала себя такой беспомощной. Потом вломилась полиция, стала задавать вопросы… Они даже спрашивали о фотографиях. Тебя тоже?

– Они общались со мной всю ночь, – сказал я.

– И отпустили. Значит, у тебя все в порядке?

– Все в порядке.

Лори опустила голову мне на грудь. Я бросил взгляд над ее макушкой на таращившегося на нас дневного портье, и тот нырнул за стойку.

– Прости за то, что я сделал с твоей жизнью, – проговорил я. – Это была ошибка.

– Нет, Нэд, не надо. – Она положила ладонь мне на грудь. – Это не ты сделал ошибку, а я. Господи, как же я измучилась, как я боялась – я ведь совсем не задумывалась о том, что могу все погубить. Меня будто закружило и понесло – я лишь хотела, чтобы со мной рядом всегда был ты.