Брайан Ламли - Голос мертвых

Воины Бодрока выступили вперед и приблизились к стоявшим возле самого края обрыва цыганам, не сводя с них взгляда и не позволяя им двинуться с места. Их командир снял с головы шлем и отшвырнул его в сторону Гарри увидел мощную шею и свирепое, заросшее бородой лицо. Но лицо это было серым, как и вся остальная плоть, и на нем застыло выражение беспредельного ужаса. Весь облик этого изможденного, измученного человека говорил яснее, чем все слова на свете, как обошелся с ним и его людьми Янош.

— Я слышал, как ты разговаривал с мертвыми, — сказал Бодрок. — А потому тебе должно быть известно, что рабы Яноша — вовсе не трусы.

— Да, я знаю, что фракийцы, томящиеся в подземельях этого замка, превращены в пепел, а потому не в силах мне помочь. Они сказали мне, что с радостью сделали бы это, но не могут, ибо только Яношу известны те слова, которые способны их воскресить. Но... вы и шестеро ваших воинов не являетесь больше прахом.

— Ты смеешь называть меня трусом? — мозолистая рука Бодрока легла на плечо Гарри возле самой шеи, в то время как другая, сжимавшая огромный бронзовый меч, слегка приподнялась.

— Я знаю только, что некоторые готовы страдать и при этом позволять Яношу оставаться в живых, — ответил Гарри. — А я пришел сюда, чтобы убить его и навсегда уничтожить даже след его на земле.

— А разве вы воин, Гарри?

— Да, — ответил Гарри, сжав зубы и высоко подняв голову. Никогда в жизни он не боялся мертвых. Не станет бояться и сейчас.

Бодрок улыбнулся, но его странная печальная улыбка тут же исчезла, едва он взглянул за спину Гарри.

— А как же эти, что пришли с вами? Они захватили вас в плен и привели сюда. Ведь так? Как жертвенного ягненка.

— Они полностью принадлежат Ференци — душой и телом, — кивнув, ответил Гарри.

Фракиец проницательно посмотрел в глаза Гарри, заглянув, казалось, в самую душу.

— Воин без меча? Вот, возьмите мой. С этими словами он вложил свой меч в руку Гарри и кивнул своим воинам. Шесть фракийских лейтенантов, размахивая мечами, бросились на цыган и словно пушинки, столкнули их в пропасть. Все произошло так быстро, что зганы не успели даже крикнуть. Тела их, подпрыгивая и кувыркаясь, скатились на самое дно бездонного черного ущелья.

— Наконец-то нашелся друг, — удовлетворенно кивнул Гарри. — Я надеялся, что сумею отыскать хотя бы нескольких.

— Либо вы, либо они — другого быть не могло, — ответил Бодрок. — Либо убить стоящего человека, либо прихлопнуть нескольких собак. Вечное рабство у Ференци или пусть недолгая, но свобода. Не слишком богатый выбор. И я принял единственное достойное настоящего мужчины решение. Но... если бы я хоть минуту помедлил... все могло закончиться по-другому. Ради спасения моей жены, — пояснил он.

— Вам выпало невероятно тяжелое испытание, и вы приняли трудное решение, — сказал ему Гарри, возвращая меч.

— Меня просили мертвые. Я слышал тысячи обращенных ко мне голосов, умоляющих сохранить вам жизнь. И один из этих голосов звучал особенно проникновенно. Он мог быть голосом моей матери. Но это была ваша мать.

"Благослови тебя Господь, мама”, — со вздохом подумал Гарри.

— Да, это была ваша мать, и она заставила меня колебаться. Остальное завершила София.

— Ваша жена?

— Да, она, — кивнул Бодрок и направился обратно к замку, руины которого чернели в высоте. — Она сказала мне: “Где же твоя честь? Честь того, кто некогда был столь могущественным! Лучше заслужить благодарность и одобрение сонма мертвых и навсегда остаться в рабстве у Ференци, чем позволить появиться в этом подземелье еще одной урне, наполненной вопящим от боли и ужаса прахом!"

— В таком случае, у вашей жены и у меня много общего, — ответил Гарри и под влиянием порыва добавил:

— Бодрок, у меня уже есть и причина и цель, но вы должны драться, думая о Софии, и тогда вы никогда не проиграете. — В глубине души Гарри молил Бога, чтобы его слова были правдой. — У меня нет никакого плана действий.

— Воин, у которого нет ни меча, ни плана ведения битвы, — мрачно усмехнувшись, произнес Бодрок, потом взял некроскопа за локоть. — Я уже давно мертв, Гарри Киф, но при жизни я был королем воинов и генералом, командовавшим огромными армиями. Я был великим стратегом. И все прошедшие века не смогли лишить меня хитрости и умения воевать.

Гарри взглянул на быстро идущего рядом с ним мрачного и невозмутимого воина, умершего многие века тому назад и воскрешенного вновь.

— Но спасет ли вас ваша хитрость и поможет ли все ваше умение, если вампиру достаточно пробормотать несколько слов, чтобы снова превратить вас в прах? Думаю, будет лучше, если вы расскажете мне, каким образом действует его магическая сила, и хотя бы частично посвятите в свой план.

— Слова, возвращающие в прах, могут быть произнесены лишь самим магом, господином, — сказал Бодрок. — Янош и есть такой господин. Но его слова должны быть точно направлены, нацелены, как стрела в мишень. Но чтобы попасть в эту мишень, он должен сначала увидеть ее. Вот почему... мы будем бороться против него поодиночке. Вы, я, каждый из шести моих воинов — мы будем действовать самостоятельно, сами по себе. Мы приблизимся к замку и войдем в него с разных сторон. Ему не удастся поразить нас всех сразу. Конечно, некоторые из нас погибнут. Ну и что? Мы погибли давно и жаждем погибнуть снова, но уже навсегда, так, чтобы не встать никогда. Но пока Янош будет сражаться с кем-либо из нас, у остальных, и в первую очередь, у вас, Гарри, окажется в распоряжении достаточно времени, чтобы расправиться с ним.

— Прекрасный план, — кивнул головой Гарри. — Но я уверен, Янош здесь не один.

— У него есть рабы-вампиры, — ответил Бодрок. — Их пятеро. Трое когда-то были зганами, а двое появились здесь совсем недавно. Одна из них — женщина, обладающая большими возможностями...

— Сандра... — едва слышно выдохнул Гарри и ему сделалось дурно при мысли о том, что она должна была перенести и что ждет ее впереди.

— Второй — мужчина, тоже весьма одаренный, — продолжал Бодрок. — Янош переломал ему все кости, чтобы полностью подчинить себе. А с ней он поступил так же, как этот пес поступал в своей жизни со всеми женщинами.

— В таком случае нам придется и с ними иметь дело.

— Непременно — и прямо сейчас! " — Сейчас?

— Они поджидают нас вон там, под деревьями, за которыми и находится груда проклятых развалин. Я должен был передать вас в их руки, а они — проводить к своему господину.

Взглянув в ту сторону, куда указывал фракиец, Гарри увидел искривленные ветрами сосны, склонившиеся в направлении отвесных скал главного горного гребня. Под сенью густых крон заметил он желтые горящие глаза вампиров, ярко светящиеся в темноте. Гарри вновь заговорил на истинном языке мертвых, пользуясь только разумом: