Сергей Арно - Отец монстров

— Но это последние слова великих людей, а здесь есть и простых. Вот, например, что мой дедушка записал за умирающим дядей Остапом: «Смотри, чтобы соседка Зинка табуретку вернула… сволочь такая».

Мы посмеялись.

— А вообще великих изречений мало. Сам мой дед, который эту тетрадь писал, умирая, сказал… — Марина торопливо пролистнула несколько страниц, найдя нужную страницу: — «Ох, ядрена вошь, тяжко! Ни хрена на ум не идет». Вы знаете, я даже хочу эти последние слова деда, начавшего собирать последние слова, сделать эпиграфом к книге. Как вы думаете?

— Я думаю, очень хороший эпиграф будет, прикольный.

— Значительных последних слов совсем мало, в основном бытовуха. Кстати, сам Лев Толстой, видно, тоже, как и мой дед, хотел изречь что-то великое, но у него получилось: «Истина… Я люблю много… как они…»

— И все? — спросил я.

— И все.

— Видно, он афоризм приготовил, но забыл. Слушай, Марина, это вообще замечательная у тебя тетрадь. А что если я у тебя попрошу ее на один вечер, для того чтобы выбрать эпиграфы для своего романа.

Марина смотрела мне в глаза, не моргая.

— Я никому бы не дала ее, кроме вас, но с одним условием.

Марина смотрела мне прямо в глаза.

— Проси все, что хочешь, — улыбнулся я.

— Я должна записать ваши последние слова.

— Вот это просьба! — воскликнул я, внутренне содрогаясь. — Но я согласен, должен же кто-нибудь их записать.

Она протянула мне тетрадь, я заглянул в нее и отложил на край стола.

— Но и вы мне тогда тоже скажите правду, дядя Сережа. — Голос ее сделался серьезным, и брови сдвинулись. Мне захотелось поцеловать ее в пухлые губки. — Ведь они, великие люди, знали то, чего не знают другие… Я пыталась найти это в их последних словах. Я думала всегда, что уж в конце-то жизни они скажут это. Ну я имею в виду Тайну. Ведь они владели Тайной. Самой главной Тайной…

— Я не понимаю, о какой тайне ты говоришь. — Хмель хотя уже и выветрился, но я находился в возбужденном и каком-то восторженном состоянии. Возможно, это было от близости этой девушки или ее тетради.

— Ну я не знаю, как объяснить. Но вот те катаклизмы, которые происходят в мире. Ведь вы знаете. Вы писатель, автор многих книг, вы занимаете значительный пост в Союзе писателей — вы наверняка знаете больше, чем я и все другие, вы ведь что-то не договариваете. Есть же этот главный вопрос.

— Теперь я понял, что ты имеешь в виду, — улыбнулся я. — Хоть я и писатель, хоть и председатель, будь я даже депутатом или губернатором, все равно я читаю те же газеты, что и другие люди, по телевизору смотрю те же дебильные программы. Когда я работал в Смольном в пресс-службе губернатора, к нам часто приходили журналисты за информацией о работе администрации. И когда мы им рассказывали официальную информацию, они этак хитренько улыбались и говорили: «Ну ты-то наверняка больше знаешь, просто говорить не хочешь». А мы ведь действительно все рассказывали — ничего не скрывали.

Марина смотрела на меня молча, не мигая.

— Я думаю, вы знаете Тайну. Просто говорить не хотите. Или я не знаю, как задать вопрос.

— Нет, Мариночка, я не знаю ни главного вопроса, ни тем более ответа на главный вопрос. На него знает ответ только Господь. — Я поднялся. — Ну а теперь я пойду, пора за работу. Спасибо за тетрадь.

Я направился к двери кабинета.

— Вы знаете, дядя Сережа… — Я, обернувшись, остановился. — Мне было очень хорошо с вами.

И снова душный приступ нежности подкатил к грудной клетке, кровь ударила в лицо, замерло дыхание.

— Мне тоже, — еле слышно проговорил я и с бьющимся сердцем пошел в кабинет.

Я еще долго не приступал к работе, сидя на диване и глядя в пространство. Что со мной?! Господи! Что за приступы? Может, давление подскочило?! Или опять магнитная буря… Главный вопрос. Ответ на этот главный вопрос! Знаю ли я его?! В голове все путалось. Какая женщина!.. Я тер ладонью лоб, щупал себе пульс. Прибор для измерения давления находился в комнате Марины, но я не хотел туда идти. Вернее, хотел, но не за прибором… Нет, надо провериться, срочно нужно к врачу — работаю по ночам. Может, холестерин в крови поднялся?! Что за главный вопрос?! Нет, скорее всего, давление, ведь кровь в голову ударила и пульс участился… Хватит кондрашка. Знаю ли я ответ на главный вопрос, иду ли к нему? Или давно бросил? В моем возрасте очень даже возможен инсульт. Нужно таблетки какие-нибудь принимать… Но ведь ей восемнадцать…

А мне сорок пять!! Нет, завтра же к врачу, самое главное застать болезнь вовремя, иначе потом долго придется лечиться.

Глава 6

ЛЕГЕНДА О ГОРОДЕ УРОДОВ

Последние слова:

— Я отправляюсь на поиски великого Может Быть.

Антон с Максимом осторожно с двух сторон выглядывали в окно. На улице уже было светло, солнечные блики сквозь листву падали на заросшую травой полянку перед домом. Во сне застонала и перевернулась Даша. Друзья посмотрели в ее сторону.

— Ну где мужик-то? — шепотом спросил Антон.

— Не знаю, — тоже шепотом ответил Максим, пожимая плечами. — Может, ушел.

Антон на цыпочках подкрался к входной двери, приложил к ней ухо. Дверь вчера вечером они закрыли, вставив полено в ручку и укрепив его за косяк. Запор был крепкий. Послушав минуту, Антон негромко сказал:

— Может, дверь откроем? Посмотрим, кто там ходит.

— А что этот? — Максим кивнул в сторону двери, за которой был повешенный.

— Да и фиг с ним. Мы-то при чем?

Антон махнул рукой, снова приложил ухо к двери, и тут в дверь раздался мощный удар. Антон отскочил в сторону, испуганно глядя на нее, вслед раздался еще один удар. Кто-то снаружи изо всех сил барабанил в дверь.

Даша села на диване и со страхом и недоумением, открыв рот, смотрела на Антона с Максимом.

— Открывай!!! — раздался с улицы грубый мужской бас. — Дверь сломаю. Всех замочу!

— Чего будем делать? — спросил Максим растерянно.

Антон поднял с пола полено.

— Дверь крепкая, решетки на окнах крепкие, — неуверенно проговорил он.

— Смотри! — воскликнул Антон, указывая рукой на окно.

В окно заглядывала косматая физиономия мужика. Волосы и борода его были растрепаны, он выпученными глазищами смотрел в окно, поворачивая голову то так, то этак, но, похоже, ничего не видел. Затем раздался грохот. Должно быть, он не удержался на небольшой приступочке, и голова исчезла.

— Кто это? Антоша, я боюсь… — плачущим голосом проговорила с дивана Даша, окончательно проснувшись.

Антон с Максимом подкрались к окну. Они увидели, как через лужайку, не оглядываясь, удаляется широкоплечий низкорослый мужичок в рабочей спецовке, в правой руке у него был топор.