Джон Коннолли - Плохие люди

Она покачала головой:

— Ты сам знаешь, что это неправда.

— Ты не была там. Стоит тебе провести на острове сутки, и Портленд покажется тебе Нью-Йорком и Лас-Вегасом вместе взятыми.

Все это Бэррон говорил тоном умудренного жизнью сведущего человека, и тон этот так раздражал Мейси. Но она была полицейским на испытательном сроке, а он — ее наставником. Позади остались восемнадцать недель тренировок, и теперь подходили к концу шесть недель под начальством Бэррона.

Правда впереди еще два года обучения, включающие переводы на новые задания каждые шесть месяцев, но это не сильно волновало Мейси: она будет просто счастлива оказаться подальше от Бэррона. Он выводил ее из себя, и уж, конечно, его отношение к младшему по званию и по возрасту офицеру, нельзя было назвать профессиональным. От Бэррона можно было ожидать чего угодно. Он принадлежал к числу полицейских, которым в разное время предъявлялись обвинения в чрезмерной жестокости, что, по мнению Мейси, создавало портлендскому департаменту дурную славу. Их участок уже был на федеральном контроле, а уровень морали здесь понижался с каждым днем, так что многие хорошие полицейские просто стремились выслужить двадцать пять лет, чтобы потом выйти на пенсию и открыть собственный бар.

А сегодня Бэррон предложил угостить ее пивом и отпраздновать окончание их совместной службы, а Мейси не смогла отказаться. В «Себаго» сидели еще несколько полицейских, хоть это и не было их излюбленным местом, иначе Бэррон не привел бы ее сюда. Он не ходил в бары, где любили посидеть полицейские. Мейси давно поняла, что не она одна чувствует себя неуютно в его обществе.

Мейси потягивала пиво и смотрела на проезжающие по Мидл-стрит машины. Она пока только привыкала к Портленду, но он напоминал ей о Провиденсе, где жили ее родители. Здесь было много молодежи, хотя портлендский университет был и не таким крупным, как у нее на родине, а еще царила атмосфера маленького городка. Мейси нравилось, что в центре города можно найти хорошие бары и места, где прилично кормят. Она особенно не скучала по Провиденсу и была счастлива, что ей удалось оставить там все неприятные воспоминания. Если бы все случилось, как представлялось в девичьих мечтах, сейчас Мейси была бы замужней женщиной и, может быть, раздумывала бы, не завести ли ей ребенка. Но, естественно, все пошло наперекосяк — вот почему она сидела в баре за сто двадцать миль от дома с отекшими ногами и ноющей спиной.

Странно, но одной из причин, почему ей нравился Макс, была уверенность, что даже по прошествии полувека она бы не перестала узнавать о нем что-то новое. В результате ей потребовалось всего полтора года, чтобы узнать о Максе то, что разрушило все планы относительно замужества. Макс не был ей верен. Он бы изменил ей даже с замочной скважиной, если бы в ней не было ключа. Когда Макс не мог подцепить расстроенную студентку на Тейер-стрит или скучающую во время обеденного перерыва секретаршу (так, собственно, она, скучающая секретарша из адвокатской конторы, с ним и познакомилась), он обращался к услугам проституток. Всю эту грязь он с садистским удовольствием вылил ей на голову во время их последнего разговора, после того как его выпустили под залог. Потрясенная и униженная, Мейси собрала чемоданы и вернулась к родителям. А потом долго стояла под душем, пытаясь смыть с души и тела эту скверну, которая для нее навеки осталась связанной с именем Макса. Подумать только, он говорил проституткам, что у него никого нет, и тешил свое самолюбие, когда они интересовались, как такой симпатичный мужчина может быть одинок. Даже когда он говорил ей об этом, забывая, что его карьера навеки разрушена (связи с проститутками оказались наименьшими из его прегрешений, поскольку он находился под следствием по обвинению в получении взяток и коррупции), чувствовалось, что вся эта история ему льстит. Макс был безнадежно болен душевной недостаточностью, а это гораздо хуже, чем быть классическим душевнобольным — психом. Единственное, что радовало Мейси, это то, что она узнала правду до свадьбы, а не после.

Все это произошло два года назад. Вскоре после случившегося Мейси стала подумывать о карьере полицейского. Она добровольно помогала женщинам в центре реабилитации жертв плохого обращения в семье и от некоторых из них наслушалась страшных историй, касающихся полиции. Конечно, были истории и о справедливых полицейских, позволяющие надеяться на лучшее, но в ее памяти остались в основном первые. А она хотела, чтобы все было наоборот. Все очень просто. Мейси побывала в Портленде сразу после разрыва с Максом, пока еще пыталась разложить все по полочкам, и решила, что ее этот город устраивает. Он находился достаточно близко, чтобы она могла, когда захочет, приезжать к родителям, но достаточно далеко, чтобы исключить вероятность наткнуться на кого-нибудь из дружков Макса или, не приведи Господи, на него самого. Стоимость жизни здесь была приемлемой, и полиция как раз набирала новые кадры. Ее небольшие знания в области законодательства и опыт работы с пострадавшими женщинами обеспечили ей работу. Она ни о чем не жалела, и работа с Бэрроном была ее самым суровым испытанием.

Вдруг Мейси заметила, что Бэррон притих. Он смотрел куда-то повыше ее плеча с таким враждебным выражением лица, что ей тут же захотелось оставить его здесь, а самой убраться как можно дальше. Оглянувшись, девушка поняла, что его внимание приковано к мужчине немного выше среднего роста, который о чем-то беседовал с барменом. А он довольно симпатичный, подумала Мейси, и какой-то... Задумчивый?

Незнакомец показал удостоверение, задал пару вопросов и уже собирался уходить, когда заметил Бэррона, буравившего его глазами. Он выдержал взгляд полицейского, заставив того отвести глаза, и вышел из бара. Мейси видела, как он сел в старый «мустанг» и поехал в сторону Франклин-роуд.

— Кто это был? — спросила она.

— Никто. Бездельник один.

Он извинился и вышел в туалет, по дороге заказав бармену еще два пива. Мейси еще даже наполовину не осушила свою кружку и уж точно не планировала выпивать вторую. Она огляделась и заметила Оделла из отделения на Проперти. Он подошел к ней и коснулся своим бокалом ее кружки.

— Поздравляю с завершением шестинедельной стажировки, — сказал он.

Мейси пожала плечами и улыбнулась.

— Слушай, ты не знаешь, что это был за парень, который разговаривал с барменом пару минут назад? Он уехал на «мустанге».

Оделл кивнул:

— Чарли Паркер.

— Частный детектив? — она слышала, что ему удалось вычислить нескольких плохих парней. О нем многое поговаривали, хоть и нельзя было понять, где тут правда, а где вымысел. Она слышала, что Паркер разнюхивает что-то в департаменте. Ей было любопытно, что именно.