Хидеюки Кикути - Демоническая погоня

Он также беспокоился о Нолте, посланном расправиться с Ди. Хотя с учетом особых способностей брата и его ловкости в обращении с посохом прикончить полумертвого охотника ему было проще, чем сломать ручку младенцу. Как только они закончат дела здесь, всегда могут выстрелом из ракетницы позвать брата.

— Ого! Смотри, ракета, — заявил, прищурившись, Кайл, сжимающий руль.

— Что такое? — высунулся из спальни Боргов. Тонкая полоска света перечеркнула уже порозовевшее небо. — Ракета тут, в этой пустыне? Сдается мне, кроме аристократа, стрелять здесь некому.

— Точно! Это милях в трех отсюда. Пять минут, и я нагоню их. Ублюдок не сможет и пальцем пошевелить. — И, доверительно хохотнув, Кайл добавил: — Один хороший тычок, и дело сделано! — Облизнувшись, он погладил острие одного из прилаженных к стене кольев.

— И все-таки что-то тут мне не нравится, — пробурчал Боргов, скрестив на груди руки. — Чего он добивается, стреляя в этой глуши? Даже если надеется на помощь, прийти-то некому… — Подумав немного, Боргов вновь резко вскинул голову. — Черта с два! — рявкнул он. — Лучше нам поторопиться, Кайл. Если моя догадка верна, мерзавец может накликать серьезные беды.

Серьезность брата встревожила Кайла.

— Поехали! — выкрикнул он.

И автобус рванулся вперед.

Виды за окнами стремительно менялись. Гребни скалистых гор становились все более и более пустынными. Кое-где из провалов в почве вырывался белый пар — тяжелый, стелющийся по земле. Было ясно, что где-то поблизости не дремлет вулкан. Дыры окаймляла желтая комковатая кромка серы. И сами горы выглядели необычно: некоторые пронзали небеса, точно копья, другие казались невероятно хрупкими, готовыми рассыпаться от любого прикосновения.

Под самыми колесами автобуса возникли трещины в спрессованном грунте, а когда из-под земли ударил фонтан кровавого оттенка, несколько крохотных мушек, на свою беду пролетавших поблизости, забились и упали замертво.

Пару раз путникам попадались на глаза обветренные кости. И неудивительно. Здесь водилось множество хищников: от гигантских зубастых ящеров до мельчайших насекомых. Пахло не только серой — гораздо более ядовитые пары пропитали здешнюю атмосферу.

Вскоре дорога сузилась. Отвесные склоны гор по обе стороны тропы создавали драматический эффект: неминуемый обвал, казалось, вот-вот накроет автобус. Ни Кайл, ни Боргов даже не пытались скрыть тревогу.

Так они ехали по зловещей дороге минут двадцать, и вдруг Кайл резко затормозил, крикнув:

— Вот оно!

Впереди, в клубах белого пара, виднелся размытый силуэт кареты.

— Что делать будем, братец? Рванем вперед и протараним их?

Как-никак, нос автобуса защищала стальная броня.

— Нет, — ответил старший. — Не надо забывать, что девчонка еще, может быть, жива. А аристократ в любом случае днем неподвижен. Выйдем наружу и разберемся с ними. Надень противогаз.

Братья встали. Тут дверь спальни отворилась, и выглянула Лейла. Конечно, она была еще бледна, но в глазах пылала отвага.

— Выбрали чертовски поганое место для остановки, — фыркнула она. — Что, нашли их?

— Ты отдыхай. И пригляди за Гровом, — велел Боргов, натягивая противогаз.

— Вот еще! Я пойду с вами! — Лейла схватила старшего брата за мускулистую руку, твердую как камень. — Мы имеем дело с аристократом. Даже если он и не способен пошевелиться при свете, это не значит, что он беззащитен. Тут любая поддержка бесценна!

— Хватит! Будешь тут путаться под ногами.

— Но…

— Лейла, почему бы тебе не прекратить пререкаться? — перебил Кайл. Он вооружился копьем и надел противогаз. Еще один висел у него на поясе — для похищенной девушки. — Ты же слышала, что сказал Боргов. Предоставь все нам двоим. Посмотри, как высоко солнце. Беспокоиться не о чем.

В льстивом голосе отчего-то слышался отзвук плотских желаний. Лейла кивнула и отвернулась, — видно, сдалась.

— Никуда не ходи!

Отдав последнее распоряжение, Боргов шагнул к выходу. Кайл щелкнул рубильником, расположенным рядом с дверью, и сверху опустилась полупрозрачная пленка, отсекая братьев от внутренних помещений автобуса. Не в первый раз им приходилось преследовать добычу в ядовитой среде.

Открыв дверь вручную, мужчины сошли по лесенке на землю. Никаких средств защиты, кроме противогазов, они не надели. Искусственные антитела в их крови могли справиться и с просочившимися под маску испарениями, и с радиацией.

Бесшумно зашагали охотники к цели.

Карета аристократа была недвижима. Шестерка коней поникла головами, погрузившись либо в сон, либо в созерцание, либо в глубокие размышления.

Однако, хотя картина эта олицетворяла полную беззащитность, в сердцах людей пробудился страх. Кайл покрепче стиснул копье.

Десять шагов до коляски. Белый пар скрыл из виду карету, потом рассеялся.

И братья стремительно отскочили в разные стороны. Между ними и экипажем неожиданно вырос черный силуэт. Длинная фигура в просторном балахоне с капюшоном казалась иллюзией, порожденной ядовитыми парами.

— Ты кто такой, черт возьми? — хрипло выругался Кайл.

Фильтры противогазов заглушали голоса.

Не отвечая, тень подняла правую руку — и тут же стальная стрела, глухо свистнув, пронзила черное запястье. Тень покачнулась.

Но стрела была не одна. Благодаря мастерству Боргова, стрелы вонзились и в голову чужака, и в левую сторону груди. Они не знали, в кого стреляют, и потому три стрелы, возможно, было даже слишком. Но таков уж стиль работы семейства Маркус.

Тень подняла голову — и глаза братьев расширились. Капюшон был пуст.

Когда же балахон, пронзенный тремя стрелами, распластался по земле, Боргов даже забыл о своем намерении выстрелить во второй раз. Что-то сообразив, он резко повернулся и пальнул по карете. Стрела без усилий пробила полированное железо, и тут же окно экипажа утратило четкость контуров, колеса обмякли, и роскошная коляска обернулась куском волочащейся по земле черной ткани.

Серебряная молния рассекла белый дым, прочертила изящную дугу и полоснула по лошадиным шеям. Это пронесся клинок-серп. Головы коней упали, толстые шеи оказались рассечены почти до половины.

Но кровь не хлынула, и не раскрылись алые раны, обнажая перерезанные вены и сухожилия. Внутри была пустота. Братья ошеломленно наблюдали, как полдюжины скакунов превращаются в черную тряпку и мягко ложатся на камни.

Зловещий смех, такой же ядовитый, как и клубы пара, ударил по нервам. Вездесущий, дикий, сверхъестественный, но прекрасный, он точно рвался из самых недр земли — но принадлежал женщине.