Дональд Уэстлейк - Людишки

— Да.

— Я об этом не знал. — Репортер погрузился в угрюмое молчание и, похоже, забыл о своем следующем вопросе.

Кван неторопливо обвел взглядом опустевший бассейн, потом посмотрел в противоположную сторону, в глубь зала. За ближайшим столиком сидел какой-то приезжий с Запада. Он пил кофе и читал «Гонконг-таймс». Приезжий поднял глаза, на миг встретился взглядом с Кианом и опять уткнулся в свою газету. Но и этого мига хватило, чтобы Кван вдруг почувствовал страх.

Перед этим человеком? Нет. Приезжий не служил в гонконгской полиции. Это европеец или американец. Грузный, лет сорока, со скандинавской шевелюрой песочного цвета. Голубая сорочка с короткими рукавами, темно-красный галстук. Человек был без пиджака. На правом мизинце — тяжелый золотой перстень с багровым камнем.

Щелк.

Кван посмотрел на стол. Кассетник Мортимера отключился.

— У вас пленка кончилась.

Мортимер вздрогнул и поднял глаза, словно его разбудили.

— Быстро же пролетело время, — сказал он и смущенно хихикнул. Несколько секунд Мортимер возился со своей машинкой, переставил кассету, потом снова запустил магнитофон: — На чем мы остановились?

— На том, что мои родные заплатят за пулю.

— Ах, да. — Мортимеру все еще было не по себе от этой мысли. — И вы уверены, что вам не дадут возможности выступить с достаточно веским заявле…

— Мистер Мортимер?

Возле их столика, чуть подавшись к Мортимеру, стоял официант. Репортер неохотно и раздраженно поднял глаза.

— Что такое?

— Телефон, сэр. Можете подойти к конторке кассира.

Мортимер буквально разрывался на части и никак не мог решить, что делать. Он поднял правую руку и поскреб костяшками пальцев густо заросшую щеку.

— Не знаю, — пробормотал репортер, посмотрев на Квана, магнитофон и официанта, потом поджал губы, как будто сердился на человека, влезшего в разговор, или на самого себя, или просто сердился. — Да, конечно, иду. — Он одарил Квана сияющей бессмысленной улыбкой. — Извините, я сейчас вернусь.

— Да, хорошо.

Мортимер пошел за официантом к двери. Кван увидел, что кассетник по-прежнему включен, и уже хотел протянуть руку, чтобы остановить его, но тут из-за соседнего столика поднялся приезжий с Запада. Он ровной быстрой поступью подошел к Квану и вполголоса проговорил:

— Мортимер выдал вас. Ему пришлось заплатить эту цену за интервью. Нет никакого телефонного звонка. Вставайте и следуйте за мной.

Кван мгновенно понял, что это правда. Слишком уж странно держался Мортимер в конце беседы, слишком уж свято верил в способность Квана повернуть арест и суд к собственной выгоде. Слишком уж неохотно отправился к «телефону». Пленка кончилась, и это был сигнал: Мортимеру сказали «хватит». Вот же реалист. Мортимер полагал, что предательство — справедливая цена за возможность опубликовать историю Квана в журнале, который читают миллионы людей во всем мире.

Кван поднялся. Незнакомец уже двинулся прочь; он шагал вдоль изогнутой стеклянной стены в глубину зала. Кван последовал за ним к двери, на которой висела табличка с надписью на трех языках: «Аварийный выход. Сигнализация». Незнакомец толкнул дверь (сигнализация не сработала) и спустился по железной лесенке, преодолев четыре ступеньки. Кван поспешил за ним, не потрудившись закрыть дверь. Они пересекли уголок сада камней, вышли на мощенную плиткой тропку и направились к бассейну.

Кван посмотрел направо и увидел сквозь стеклянную стену троих коренастых здоровяков в светлосерых костюмах и при черных галстуках. Они растерянно топтались возле столика, за которым он еще недавно сидел. Один поднял глаза, заметил Квана и взволнованно указал на него рукой. Кван отвернулся и уставился на широкую голубую спину шедшего впереди гостя с Запада. Кто он такой? Выговор вроде не совсем американский, но совсем не британский и не австралийский. Канадец? Может, английский для него — второй язык? Откуда он узнал о Мортимере, о Ли Кване? Куда они направляются?

Обогнув бассейн, они миновали любителей солнечных ванн и прошли сквозь облако чуть прогорклых испарений кокосового масла. Потом прошагали мимо закутка смотрителя, где висели многочисленные полотенца, и приблизились к светло-зеленой дощатой изгороди высотой восемь футов. В ней была никак не обозначенная и едва заметная калитка. Незнакомец открыл ее, и они очутились в каком-то проулке. Под погрузочной платформой справа стояли мусорные баки. Улица была слева. Закрывая калитку, Кван обернулся и увидел троих легавых, бежавших к нему вокруг бассейна.

— Они гонятся за нами, — сообщил он.

— Калитка на замке.

Правда? Кван взглянул на калитку, но времени размышлять о ней больше не было: незнакомец быстро двигался к улице. Он не бежал, но шел очень широким шагом, и Кван был вынужден совсем по-детски пуститься трусцой, чтобы не отстать от него.

Возле тротуара чуть правее проулка в нарушение всех дорожных правил стояла белая «тойота», каких в Гонконге миллион. Незнакомец указал на пассажирскую дверцу.

— Залезайте.

Дверь была не заперта. Кван забрался в машину, салон которой напоминал раскаленную жаровню, и опустил стекло. Незнакомец тем временем устроился за рулем. Ключ уже торчал в замке зажигания. Незнакомец запустил мотор и втиснулся в транспортный поток. В этот миг Кван наконец спросил:

— Откуда вы все знаете?

Незнакомец улыбнулся, терпеливо и ловко ведя машину по запруженной транспортом улице.

— Вы — не участник заговора, — ответил он. — Ваше правительство называет вас так, но это неправда.

— Разумеется, неправда.

— Я тоже, — сказал незнакомец. — Но если я представлюсь, если поведаю, как узнал о том, что должно было с вами случиться и почему я решил в меру возможностей оказать вам содействие, мы оба превратимся в заговорщиков. А это уже антигосударственная деятельность.

— Правдоподобная отговорка. Что за…

— Конечно, отговорка, — незнакомец рассмеялся. — Но вы требовали ответа и получили его.

— Вы хотите сказать, что другого не будет?

— Ну, если угодно, вот вам еще один, — сказал незнакомец. — В следующий раз вам может не повезти, и вы попадетесь. Схватив вас, они спросят: «А кто помог тебе улизнуть в прошлый раз?» Мне будет спокойнее, если вы не сможете ответить им.

— Ну что ж, ладно, — решил Кван. — Это уже не отговорка. Это и впрямь удобно.

Незнакомец снова расхохотался.

— Нет, ну какова благодарность!

Кван почувствовал, что краснеет.

— Пожалуйста, извините. Я так растерялся. Все произошло в мгновение ока… Разумеется, я благодарен вам. Вы спасли мне жизнь!