Людмила Белякова - Конец легенды

Будто услышав его мысли, подполковник хитро прищурился.

– Вы представляете, что происходит сейчас в Сургуте?

– А что? – насторожился Андрей. – Там что? СУР… нет?

– Нет. Этим достались буквы – СРУ. Чуешь? Это не ВРУ и не ГНУ и даже не МРУ.

– Это хуже, да, – вполне серьезно согласился Андрей. – Да, но самые, э-э, неблагозвучные сочетания все-таки были исключены изначально?

– Ну да, – пожал плечами подполковник. – Что сильно сократило количество выдаваемых номеров. Материальное положение населения улучшается, граждане приобретают личный автотранспорт и, соответственно, становятся на учет в ГИБДД… Номеров катастрофически не хватает. Поэтому увеличивается количество зон. Но и они скоро кончатся. Тоже проблема. Скоро, видимо, придется вводить четырехзначные номера. Так… С этим все?

– Да, благодарю. Очень интересно.

Андрей демонстративно убрал блокнот.

– У вас ведь было два вопроса?

– Пообщавшись с вами, я как-то даже заколебался… Вы так доброжелательны, так открыты для общения с прессой. Хотел на вашего коллегу нажаловаться… Но не буду, – широко улыбнулся Андрей.

– Нет, вы скажите, – поскучнел подполковник.

– Да так… Капитан один – не знаю фамилии, он не представился… Вклинился в мое общение с населением, угрожал расправой… Неприятное впечатление, знаете ли.

– Мм, видите ли, здание охраняется силами УВД. В каком-то смысле это не наш сотрудник… Но я распоряжусь, чтобы разобрались…

– Да ладно, – махнул рукой Андрей, поднимаясь.

«Драться с этими людьми?»

На прощание заверив подполковника, что пришлет материал на просмотр и сверку, Андрей ринулся вон из здания – срочно, чтобы не растерять куража.

Проходя к себе мимо Вали, поймал ее вопрошающий взгляд.

– Анечка звонила – ты был недоступен. Она беспокоится.

– У-уй, блин! – хлопнул себя по лбу Андрей, с резким визгом затормозив посреди приемной. – Ох же я и мерзавец!.. Валь, послушай… Ты меня всегда выручала… А?

– Да ты говори, говори…

– Я Ане обещал принести молока и ряженки… И вот, в ментовку попал!

– Да ты что?!

– Ерунда, по глупости… А молока не купил – из головы вылетело! Возьми машину, купи, отвези ей, а? Мне стыдно!.. Я телефон на себя переключу, сам послушаю.

– Да ладно, я схожу, тут недалеко.

Вид у Вали был недоуменный и чуть испуганный.

– Только про милицию ей не говори, скажи – дело срочное подогнали. Хорошо?

… Стараясь не вспоминать, как он гнусно опозорился в качестве заботливого мужа, Андрей вдосталь поиздевался над неказистыми буквосочетаниями в номерах, между делом сообщил читателю, что в крупных зарубежных компаниях есть специальные люди, которые следят за тем, чтобы названия продуктов не совпадали с ругательными словами в языках потенциальных клиентов. К примеру, в языках кечуа и суахили – а иначе брезгливые кечуанцы и целомудренные суахильцы не станут покупать дурнозвучащие холодильники и двусмысленные шампуни. Вот у нас, в России, такого не делается, а жаль. Знали, скажем, создатели «очень вкусного майонеза», что его название на одном довольно распространенном языке означает буквально «козявка в носу», а в фигуральном смысле и вовсе худо – «мразь»? Не знали… Теперь знают!

Закончил Андрей изгиляться практическим советом автолюбителям – во-первых, раз так сложились объективные обстоятельства, не бунтовать понапрасну и взять существующие номера. Во-вторых, если уж совсем в облом будет ездить на отчаянно «врущей» тачке, поставить ее на время в гараж. А в-третьих, дождавшись, когда пойдет другая серия, сменить номер – если не жалко на это времени, сил и полштуки кровных из семейного бюджета.

«Да, но что будет, если сургутские автомобилисты придут к сходным выводам и проведут кампанию искусственного изъятия? И что мы будем делать, когда эти номера, «СРУ», как освободившиеся, плавно, ну, так – в порядке ротации, переместятся в Московскую область?» – подумал Андрей, но писать этого не стал.

Во-первых, было страшно, а во-вторых, тот подполковник по сравнению с остальными ментами был настоящим милягой.

А номер служебного редакционного мерса был МГУ-251, и самому Андрею по понятным причинам очень нравился.

Извиняться вечером перед Анной все же пришлось – она была грустна, хорошенькое личико портили отечность и синие круги под глазами, Андрею было ее ужасно жалко.

– Я просто никак не привыкну быть чьим-то мужем и чьим-то начальником одновременно, – разводил он руками. – Я даже по отдельности не привык!.. Ты меня должна понять и простить… Ну кто, как не ты?

– Я прощаю, – сказала Анна, не глядя на него. – Может, мне на время переехать к маме? Раз ты так занят…

– Что?! Нет!.. Еще не хватало! Лучше я отпуск возьму и буду с тобой сидеть до самых этих… твоих…

– Ну что ты говоришь! – отмахнулась Анна досадливо. – Я же не лежачая больная. Ничего не надо, все в порядке. В конце концов, ты тут, рядом.

Они уже почти месяц спали в разных комнатах; Анна осталась в спальне, которая скоро должна была стать детской, Андрей переехал на диван в гостиной.

«Чем все это может закончиться? Наверное, слишком быстро все произошло… Был я свободный храбрец-молодец, а тут – хлоп-хлоп! – и почти отец. Вот, стихами заговорил… Вот так нас, болезных, девки окручивают… Хотя, если б они этого не делали, да еще так виртуозно, род человеческий прекратился бы».

Утром Андрей постарался подольше задержаться дома, усиленно общался с Анной, но к десяти часам надо было, хочешь не хочешь, спускаться в редакцию.

– Вот, Андрей Викторович, товарищ к вам.

Валя бегло, внимательно глянула ему в лицо. Верно, успели вчера с Анной перемыть ему косточки за невнимание к беременной жене, и теперь она искала на его физиономии следы раскаяния.

«Не дождетесь! Обуяли…» В приемной ждал парень, предводитель пикета недовольных автомобилистов.

– А, да… Мы знакомы. Статья по вашей теме будет в следующем номере, – сказал Андрей. – В пятницу читайте.

– Да? Спасибо… Но у меня другое. Можем мы поговорить? Я так приперся… не знал, что вы главный редактор.

– Я пишущий главный редактор. Пойдемте в кабинет. Вас как зовут?

Парень сел, Андрей включил старый диктофон. К новому, бирюлькой висящему на шее, он так и не привык.

Как водится, Максим недоверчиво покосился на горящий хищно-алым глаз агрегата и, старательно подбирая слова, начал рассказывать. История оказалось занятной.

– И ведь кто-то этот знак установил? И как, главное, шустро! Именно там, где наши тачки припаркованы были, а? Вычислили, гады!

«Так, теперь я и мое яркое творчество будет на заметке не только у милиции, МЧС, но и у ГИБДД. И везде меня станут встречать с распростертыми объятиями! Блеск!»