Анна Клименко - Морф

Ознакомительный фрагмент

***

— Нашел, чем удивить, — сказал однажды кто-то рядом, — или думаешь, я мяса не видел?

— Это эльф! — возмутился знакомый голос, — эльф, понимаешь? В моих землях!

— В любом случае, это подыхающий эльф. Вот я и говорю, мой любезный Ариас, меня этим не удивишь.

Оказывается, так звали палача, и Хаэлли вяло удивился тому, что такому ничтожеству при рождении было дано благозвучное в общем-то имя.

— Я думал…

— Вот это, пожалуй, отменная новость. Ты думал, Ариас?

— Я думал, что узнаю, что он здесь делал. Из его груди выдернули эльфийскую стрелу, мой дражайший Лерий, а это уже кое-что да значит.

— Действительно, — задумчиво сказал незнакомец, — насколько мне известно, наши остроухие соседи подобными вещами не слишком-то увлекаются. Ну и что, много узнал?

— Увы.

— А глаза зачем ему завязал?

— Не нравится мне, как он на меня смотрит, — Ариас забормотал торопливо, смущенно, — у него такие глазищи злые, что мне так и кажется — волшбу творит, зараза… А сколько он моих парней уложил! Это ж просто жуть. Если бы не эта стрела, то так и ушел бы, сволочь остроухая.

— А магов-дознавателей не пробовал позвать? — быстро спросил Лерий, — ах да, забыл, они же золота много берут за услуги, а ты, мой любезный, человек весьма и весьма экономный. Ну, как бы там ни было, сейчас у тебя на руках подыхающий эльф. Через день-другой будет просто дохлый.

— Что есть, — злобно огрызнулся авашири, — у меня и в мыслях не было, что они… такие.

— Какие приспособления из своего замечательного арсенала ты еще на нем не испробовал?

Воцарилось долгое молчание, Ариас не ответил.

— А знаешь что, — вдруг предложил Лерий, — продай мне его.

— На охра он тебе?

И тут авашири сказал такое, что Хаэлли дернулся и всем сердцем возжелал умереть. Прямо сейчас и ни секундой позже.

— Я слышал, что эльфийские мужчины в постели еще лучше наших девок.

В подземелье повисла тишина, щекочущая нервы и пропитанная недоверием. Наконец Ариас откашлялся.

— Я, конечно, многое о тебе слышал, любезный Лерий, но что-то не припомню, чтобы ты на мальчиков поглядывал.

— Всегда что-нибудь случается в первый раз, — притворно вздохнул авашири, — я его подлатаю, а потом еще и тебя в гости позову. Ну что, по рукам?

— Триста, — внезапно охрипнув, брякнул Ариас.

— У тебя нет совести, мой любезный. Продавать падаль за такие деньги? Я даже не уверен, найдется ли лекарь, способный поднять его на ноги.

— А тебе на ноги ставить и не надо, любезный мой, если ты действительно собираешься использовать остроухого так, как говоришь.

— И то правда, — внезапно согласился Лерий, — но все-таки двести золотых, Ариас, не больше.

Мысли Хаэлли текли медленно и плавно как равнинная река. Торг закончился, продавец и покупатель сошлись на двухстах пятидесяти монетах. Хаэлли перешел в собственность авашири по имени Лерий. Что дальше? Вернее, куда еще ниже? Его купили как подстилку для развлечений. И Хаэлли остро жалел о том, что не умер раньше. О том, что милостивая Миенель-Далли, похоже, повернулась к нему своим незрячим ликом.

…А потом его, не снимая повязки с глаз, вынесли на свежий воздух, уложили осторожно на упругое ложе и куда-то повезли. Хаэлли почувствовал, что медленно начинает плыть, уходя все дальше и дальше во мрак, и ему очень хотелось верить, что это конец всему.

***

Увы.

Похоже, ему снова не дали воссоединиться с духами предков.

Поднять веки оказалось невыносимо тяжело, как будто на каждом повисло по пригоршне сырой глины. Вокруг плавали клочья розоватого тумана, боль привычно обнимала истерзанное тело, дергая в раздавленных пальцах и перебитых руках. Но вместе с этим дышалось легко: вокруг было много свежего воздуха, а еще — горьковатый аромат духов. Хаэлли открыл глаза и уставился на женщину авашири, склонившуюся к нему. Она была немолода, но все еще довольно красива даже по эльфийским меркам, ее огненно-рыжие волосы мелкими колечками обрамляли лишенное загара лицо и рассыпались по пышному белому воротнику под горло. В ушах сверкали изумруды. А за ее спиной маячил высокий черноволосый мужчина с лицом грубым и решительным. Он молчал и глядел прямо в глаза Хаэлли, как будто хотел в них что-то прочесть.

— Милорд, мое сердце обливается кровью, когда я смотрю на весь этот кошмар, — мягко произнесла женщина, — в конце концов, это просто отвратительно! И после этого мы еще жалуемся, что жители Великого леса принимают нас за скотину.

— Вы сможете что-нибудь сделать?

Хаэлли сжался. Голос принадлежал человеку, купившему его. Но, к собственному удивлению, Хаэлли не чувствовал к нему того острого отвращения, которое должен был. Авашири и авашири, не более. Железная воля в темных глазах, в каждом движении. Он привык, чтобы ему подчинялись. А те, кто смел воспротивиться, долго не жили.

— Милорд, я постараюсь. Но, право же, не могу ничего обещать. Одни источники утверждают, что эльфы довольно живучи, другие — наоборот, что они как хрупкая ваза. Разбив единожды, уже не склеишь.

— Я склонен согласиться с первыми, — Лерий недобро усмехнулся, — если этот остроухий молодчик до сих пор жив, значит, будет жить и дальше.

— Где вы его подобрали, барон?

— Ах, милая моя, разве это так важно?

Она пожала плечами.

— Я вижу, что его изувечили намеренно, ваша светлость. И, если бы не наше давнее знакомство, непременно донесла бы…

— Но, душа моя, вы же этого не сделаете? — голос Лерия ласкал как самый дорогой бархат, — окажите мне маленькую услугу, моя милая, и я в долгу не останусь…

Он наклонился и что-то быстро прошептал на ухо рыжеволосой женщине, отчего на ее бледных щеках проклюнулся нежный румянец.

— Я всегда подозревала, что вы большой выдумщик, ваша светлость.

— Какой есть, моя дорогая, бриллиант моего сердца.

— У вас слишком много подобных бриллиантов, — заметила женщина, — но все же я сделаю то, о чем вы просите.

— Ну а я в долгу не останусь, — пообещал мужчина, — оставляю вас, дорогая, наедине с этим несчастным.

…И он вышел, тихо притворив за собой дверь. А Хаэлли, с ужасом глядя на эту человеческую женщину, понял, что она — маг, и что сейчас, скорее всего, повторится то, что с ним уже делал другой маг. Змея, распухающая в груди. Наверное, ужас перед неотвратимым отразился на его лице, потому что магичка озадаченно уставилась на него.

— О. Вы боитесь меня, мой хороший? Право же, не стоит. Я не знаю, кто с вами проделал весь этот кошмар, не знаю, за что, но поверьте — я приложу все силы, чтобы исправить содеянное.