Джо Хилл - Страна Рождества

Ознакомительный фрагмент

— Как насчет того, чтобы я взял для нас обоих кока-колы и мы перешли к сути вопроса? — сказал Чарли Мэнкс. Он свернул в сторону, налегая на руль длинной узловатой рукой.

Бинг открыл было рот, чтобы ответить, но обнаружил только, что сражается с зевотой. Долгая мирная поездка с непрерывным покачиванием в свете предвечернего солнца едва его не усыпила. Он уже с месяц неважно спал и был на ногах с четырех утра, так что если Чарли Мэнкс не объявился бы возле его дома, он приготовил бы себе обед из полуфабрикатов и лег бы пораньше. Это ему кое о чем напомнило.

— Мне она снилась, — просто сказал Бинг. — Мне все время снится Страна Рождества. — Он засмеялся, смущенный. Чарли Мэнкс сочтет его круглым дураком.

Но Чарли Мэнкс думал иначе. Его улыбка стала еще шире.

— А о луне тебе снились сны? Луна с тобой разговаривала?

У Бинга сразу же перехватило дыхание. Он уставился на Мэнкса с удивлением и, возможно, некоторой тревогой.

— Она тебе снилась, потому что там твое место, Бинг, — сказал Мэнкс. — Но если хочешь туда попасть, это придется заработать. И я могу сказать, каким образом.

Он отошел от окна, где торговали навынос. Протиснув свою долговязою фигуру за руль, он передал Бингу холодную, запотевшую бутылку кока-колы, которая громко шипела. Бинг подумал, что никогда не видел чего-либо более аппетитного.

Он запрокинул голову и стал вливать в себя кока-колу, быстро глотая — глоток, другой, третий. Когда он опустил бутылку, та наполовину опустела. Он глубоко вздохнул, а затем отрыгнул, издав резкий, прерывистый звук, такой громкий, словно кто-то разрывал простыню.

У Бинга вспыхнуло лицо — но Чарли Мэнкс только весело рассмеялся и сказал:

— Входит лучше, чем выходит, вот что я всегда говорю своим детям!

Бинг расслабился и пристыженно улыбнулся. У его отрыжки был дурной привкус, похожий на вкус кока-колы, но странным образом смешанный с аспирином.

Мэнкс повернул руль и выехал на дорогу.

— Вы за мной наблюдали, — сказал Бинг.

— Да, наблюдал, — сказал Чарли. — Почти сразу же, как вскрыл письмо. Признаться, я очень удивился, когда его получил. Давно уже не было никаких ответов на мои старые объявления в журналах. Тем не менее, как только я прочитал твое письмо, у меня возникло предчувствие, что ты окажешься одним из Моих Людей. Таким, кто поймет, какую важную работу я делаю с самого начала. Однако предчувствие хорошо, но знание лучше. Страна Рождества — место особое, и многие не могут безоговорочно принять ту работу, что я там веду. Я очень избирательно подхожу к своему штату. Получилось так, что я ищу человека, который мог бы стать моим новым руководителем службы безопасности. Мне нужен бу-бу-бу-бу, чтобы бу-бу-бу-бу.

Бингу потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что он не расслышал последнего из сказанного Чарли Мэнксом. Его слова потерялись в шуршании шин по асфальту. Теперь они съехали с шоссе, скользя под елями, через прохладные, пропахшие хвоей тени. Когда Бинг глянул на розовое небо, солнце уже зашло за горизонт, пока он не обращал него внимания — и наступил закат, а вскоре он увидел луну, белую, как лимонный лед, выплывающую из-за леса в ясно растекающуюся пустоту.

— Как вы сказали? — спросил Бинг, заставляя себя сесть немного прямее, и быстро заморгал. Он не чувствовал опасности, что может ненароком задремать. Кока-кола с ее кофеином, сахаром и освежающим шипением должна была его взбодрить, но, похоже, оказала противоположное действие. У него оставался последний глоток, но остаток на дне бутылки был горек, и он поморщился.

— На свете полно жестоких, глупых людей, Бинг, — сказал Чарли. — А знаешь, что самое страшное? У некоторых из них есть дети. Некоторые из них напиваются и бьют своих малышей. Бьют их и обзывают. Такие люди не годятся для детей — вот как я это вижу! Можно было бы выстроить их в ряд и пустить пулю в каждого из них, это меня вполне устроило бы. Пулю в мозг каждому… или гвоздь.

Бингу показалось, будто у него переворачиваются все внутренности.

Он чувствовал себя неустойчиво, настолько неустойчиво, что вынужден был ПОЛОЖИТЬ руку на приборную панель, чтобы не опрокинуться.

— Я не помню, как сделал это, — солгал Бинг тихим и лишь слегка подрагивающим голосом. — Это было давно. — Потом добавил: — Все бы отдал, чтобы этого не было.

— Зачем? У твоего отца все равно бы появилась, пусть другая, причина убить тебя. В бумагах по делу сказано, что, прежде чем ты в него выстрелил, он так сильно тебя ударил, что проломил тебе череп. Сказано, что ты был весь в синяках много дней подряд! Надеюсь, тебе не надо объяснять разницу между убийством и самозащитой!

— Маму я тоже поранил, — прошептал Бинг. — На кухне. Но ведь она мне ничего не сделала.

Казалось, мистера Мэнкса не впечатлило это обстоятельство.

— Где она была, когда твой отец задавал тебе трепку? Как я понимаю, она не пыталась героически прикрыть тебя своим телом! Как получилось, что она ни разу не позвонила в полицию? Не могла найти номер в телефонной книге? — Мэнкс испустил усталый вздох. — Жаль, Бинг, что некому было за тебя вступиться. Адский огонь не достаточно горяч для мужчин — или женщин! — которые причиняют боль своим детям. Но меня на самом деле больше волнует не наказание, а профилактика! Было бы куда лучше, если бы этого с тобой просто никогда не случилось! Если бы твой дом был безопасным. Если бы каждый день, Бинг, был для тебя Рождеством, а не Адом, думаю, на этом мы оба, может быть, остановились и… согласились!

Бинг смотрел на него со смешанным удовольствием. Он чувствовал себя так, словно не спал несколько дней, и поминутно боролся, чтобы не погрузиться в кожаное сиденье и не ускользнуть в бессознательное состояние.

— Кажется, я вот-вот усну, — сказал Бинг.

— Это правильно, Бинг, — сказал Чарли. — Дорога в Страну Рождества вымощена снами!

Откуда-то сверху приплывали белые цветы, пощелкивая по ветровому стеклу. Бинг смотрел на них со смутным удовольствием. Ему было тепло, хорошо и мирно, и он любил Чарли Мэнкса. Адский огонь не достаточно горяч для мужчин — или женщин! — которые причиняют боль своим детям. Прекрасные слова: в них звенела моральная определенность. Чарли Мэнкс знал, что к чему.

— Бубу-бу-бу-бу, — сказал Чарли Мэнкс.

Бинг кивнул — в этом утверждении звенела моральная определенность и мудрость, — а затем указал на цветы, сыпавшиеся на ветровое стекло.

— Снег идет!

— Ха! — сказал Чарли Мэнкс. — Это не снег. Дай глазам отдых, Бинг Партридж. Дай глазам отдых, и ты кое-что увидишь.