Олег Бондарь - Кольцо из склепа

– Не может быть, чтобы здесь никто не жил. По дороге ездили, и не так давно.

Влад был прав. Колея, по которой мы ползли вдоль опустевших жилищ, еще хранила отпечатки колес.

– А что я говорил!

Узкая улочка расступилась, открывая пустырь, за которым виднелся ухоженный домик, опоясанный аккуратным штакетником, выкрашенным в ярко-зеленый цвет.

Я остановился возле распахнутой калитки. Из нее тотчас выбежал лохматый рыжий щенок и с интересом уставился на нас с Владом.

– Хозяин! Есть кто дома?

Не дожидаясь ответа, Влад вошел во двор, а я вслед за ним.

Едва мы оказались в просторном аккуратном дворе, навстречу нам вылетел лохматый пес, остановился метрах в трех и угрожающе зарычал.

– Серьезный клиент.

Влад остановился и еще раз громко крикнул:

– Хозяин!

Из-за деревянной пристройки трусцой подбежал мелкий мужичок лет пятидесяти. Посмотрел на нас с опаской, затем отозвал пса и подошел ближе.

– Капитан уголовного розыска Щеглов, – представился Влад, ткнув хозяину в нос раскрытое удостоверение

Мужик выглядел испуганным и растерянным. Впрочем, нормальная реакция на появление представителя правоохранительных органов. Не любит у нас народ милицию.

– Что-то случилось? – спросил дрожащим голосом.

– А разве должно было что-то случиться?

Лицо Влада приобрело каменно-казенное выражение, и я с трудом его узнавал. Совершенно другой человек: хитрый, коварный, наделенный властью распоряжаться судьбами людей и осознающий это. Для таких люди – мелкая пыль под ногами, которую можно растоптать и не заметить. Не хотелось бы мне оказаться у него в роли подозреваемого…

– Нет, ничего… Но ведь не зря же вы ко мне приехали…

– Проверка оперативной ситуации, – объяснил Влад, хотя вряд ли его слова можно было назвать объяснением.

– Так, может, вы того… в дом пройдете?

– Не обязательно. А на свежем воздухе присесть нельзя?

– Можно, конечно, можно, – оживился мужик.

Он провел нас за пристройку, там находилась уютная деревянная беседка в форме грибка. Видно было, что ее поставили недавно. Неокрашенное дерево блестело свежим лаком. Шестигранник опоясывали высокие перила, крышу поддерживали аккуратные резные столбики. Внутри беседки стоял массивный стол, тоже вскрытый лаком и две тяжелые скамейки. Снаружи протянута аркой сетка для винограда, только он еще не успел разрастить и тени почти не давал. За беседкой – небольшой сад: несколько яблонь, вишни, груша, кусты малины и смородины.

– Неплохо устроился, – похвалил Влад.

– Для себя стараюсь, – поняв, что милиция явилась не по его душу, мужик осмелел и даже пробовал улыбаться. – Так я, может, того, на стол что-то? – посмотрел на Влада вопросительно и заискивающе.

– Можно, – разрешил Влад. – Только по скромному, без фанатизма.

– Использование служебного положения в личных целях, – заметил я, когда хозяин убежал.

– Ты, Димка, главное, не вмешивайся. Сиди и помалкивай.

Влад настолько вошел в привычную для себя роль, что даже со мной оставался каменно недоступным.

Вскоре на столе появились нарезанные крупными кусками ветчина, сало, колбаса, а также солененькие огурчики, помидоры, хлеб. Хозяин немного помялся и поставил бутылку «Немирова».

– Я думаю, немножко можно?

– Что мы, не люди?

Влад взболтнул бутылку, посмотрел на пузырьки, изучил этикетку.

– Тебя как звать, хозяин.

– Федор… Трофимович, – добавил после паузы.

– Меня Владиславом Викторовичем, его – Дмитрием Сергеевичем, – указал на меня. – Так вот, Трофимыч, скажи мне такую вещь. Почему ты дорогих гостей казенной мутью потчуешь. Неужели ничего нормального, домашнего нету?

– Так того ж… Разве можно?

– Мы к тебе не с ревизией приехали, самогонный аппарат искать не будем, пусть этим участковый занимается. У нас другие дела и проблемы, так что, колись…

– Я сейчас.

Через несколько минут хозяин вернулся с запотевшим графином.

– Есть еще винцо домашнее…

– Винцо, если хорошее, ты нам на дорогу приготовь. Жен угостим. А сейчас, – Влад взял инициативу в собственные руки и разлил полные рюмки, – предлагаю выпить за то чтобы день, который так хорошо начинается, так же хорошо и закончился.

Мы чокнулись, выпили, закусили. Солнце уже поднялось над горизонтом, разогнало утренний туман и обещало погожий день.

– Рассказывай, Трофимыч, как жизнь сельская, что происходит?

– Так, ничего не происходит. Тут и домов то всего штук пять, где люди живут. Все свои, друг друга знают… Точно, ничего не происходит, – резюмировал нескладную речь.

– Чужие часто наведываются?

– Нету здесь чужих. Деревня на отшибе, добраться непросто. Так что, все спокойно.

– Чем же вы тут занимаетесь в глуши этакой.

– Коровка у меня, кабанчик, кур вон выпускать пора. Молоко на базар в райцентр вожу, яйца…

– А другие?

– Тем же занимаются. Здесь ведь только пенсионеры остались. Один я молодой.

Ничего себе молодой, ухмыльнулся я, но вспомнив наставление Влада, ничего не сказал.

– Родственники стариков часто навещают?

– Раньше каждое лето приезжали, детей на каникулы привозили, а сейчас и не припомню, когда были. Деревня совсем опустела. Раньше и клуб был, и библиотека, и магазин. Колхоз – богатейший. Потом все развалилось, молодежь уехала, старики, кто умер, кого дети в город забрали…

– А ты, Трофимыч, почему не уехал? – Влад снова щедро наполнил рюмки.

– Хм… – хитровато улыбнулся хозяин. – Я, можно сказать, приехал. Раньше в райцентре жил, потом бабка умерла, дом оставила. Уже год, как хозяйничаю. В городе работы нету, а здесь все свое, натуральное. Если руки не с задницы выросли, с голоду не пропадешь.

– Не скучно самому?

– Так я не сам. Маруська, жена, корову выгнала. И по хозяйству управляется. Детишки в гости приезжают…

– Вот-вот, – довольно заметил Влад. – А говоришь, посторонних не бывает.

– Какие они посторонние… Приедут, продукты возьмут и – обратно, в город.

– Ладно…

Влад поднял рюмку. Мы за ним. Самогон – крепкий, хороший, настоянный на травах, шел хорошо, как по маслу.

– А пацаненка такого мелкого, лет десяти-двенадцати не знаешь?

– Натворил что-то?

– Ты, Трофимыч, от вопроса не увиливай. Отвечай, когда спрашивают.

– Не знаю. Нет у нас таких. К Федотовне раньше внук приезжал, но он постарше, уже в техникуме учится.

– А коровы, кто пасет?

– Сами. Да и коров то… У меня и у Петра. У тетки Нины коза, она ее возле дома привязывает…

– А где пасете?