Юрий Кургузов - Луна - Солнце мертвых

— Так приступайте!

Откушенный кончик сигары лег в пепельницу.

— А я уже приступил.

— Что?! — Какое-то время граф ошалелыми глазами смотрел на меня, а потом вдруг расхохотался: — Да неужели же вы думаете, что это я убил своего слугу?

— Конечно, не думаю, — сказал я, — но мне нужно знать абсолютно точно, как вы провели нынешнее утро, с кем виделись, разговаривали, — для того, чтобы, сопоставив ваши слова со свидетельствами других обитателей замка, составить для себя максимально четкую картину: кто, где, когда и с кем сегодня встречался.

— Понятно. — Мой друг опять откинулся в кресле. — Ну что ж, пожалуйста, только, боюсь, мое сегодняшнее утро было столь бедно запоминающимися событиями, что я буду вам не слишком хорошим помощником.

— Неважно, итак?

— Итак, я встал довольно поздно, потому что вчера здорово намотался в городе, да и наш с вами разговор на лестнице, признаюсь, выбил меня из колеи и, несмотря на усталость, я долго не мог уснуть.

— Это вполне объяснимо, — сказал я.

— Еще бы, — сказал он и продолжил: — Итак, я встал что-то около девяти, потом позавтракал…

— Один?

— Да.

— За столом вам прислуживал покойный?

— Да. Он сказал, что Карл завтракал в семь, а вы в восемь. Так с кем же еще было мне завтракать?

— Хорошо, продолжайте, прошу вас.

Граф пожал плечами:

— Да продолжать-то, собственно, уже и нечего. После завтрака я какое-то время сидел с бумагами в кабинете, потом пришел Карл, но ненадолго, а потом я опять остался один. Так что с алиби у меня не очень, верно?

Я кивнул:

— Верно. А зачем приходил Карл?

— Да все за тем же. Мы с ним уже вторую неделю занимаемся одним вопросом — я хочу получить разрешение на покупку нескольких участков пустующей земли…

Это меня интересовало не слишком, и я тактично зевнул, а он сразу же тактично замолчал.

— Ну что ж, — подытожил я. — Значит, до того как поднялся весь этот связанный с убийством шум, вас видели только двое — управляющий и сам дворецкий.

— Увы. — Граф одарил меня преувеличенно скорбным взглядом. — Но если бы, конечно, я знал, что случится такое, то непременно обзавелся бы десятком-другим свидетелей, которые и на костре поклялись бы, что видели меня где угодно, но только как можно дальше от злополучной комнаты.

— Ну еще бы, — улыбнулся я. — Однако поскольку вы не обзавелись десятком-другим верных свидетелей и вас видел, не считая покойного, один управляющий, ваша светлость, я выношу свой вердикт — невиновен.

— Благодарю, — поклонился граф. — И кто следующий, господин судья?

Я почесал затылок и затушил сигару.

— Думаю, прежде всего следует поговорить с Карлом. Я, конечно, знаю, как вы уважаете и цените своего управляющего, но для меня он пока что темная лошадка, уж извините. Может быть даже слишком темная.

— Да ради бога! — воскликнул граф. — Делайте все, что посчитаете нужным.

Я замялся:

— Правда, есть одно "но"…

— В чем дело, дорогой друг?

— Понимаете, Карл может неверно и превратно истолковать мои действия. Он же не в курсе наших с вами проблем и наверняка удивится, если я вдруг, ни с того ни с сего, стану его, грубо говоря, допрашивать. Хорошо еще, если только удивится.

— Я понял. — Граф сунул недокуренную сигару в пепельницу. — Хотите, чтобы я лично предупредил его о том, что вы желаете задать ему несколько вопросов?

— Вот именно, — сказал я. — Был бы очень признателен, тем более что если до этого моя роль здесь была весьма неясной и двусмысленной не только для окружающих, но и даже для меня самого, то теперь, по крайней мере, уж я-то знаю, чего хочу — найти убийцу, а точнее — организатора убийства дворецкого.

— Я понял, — повторил граф. — Думаю, что и Карл правильно поймет вас.

Он позвонил маленьким серебряным колокольчиком, и на пороге гостиной как из-под земли вырос огромный гайдук в лиловом кунтуше.

— Чего угодно вашей милости?

— Позови-ка, пожалуйста, господина управляющего, — сказал граф, и гайдук согнулся в поклоне.

Когда дверь за гигантом закрылась, я спросил:

— Это вы их так вымуштровали?

Мой друг засмеялся:

— Да что вы! Напротив, это они уже целый год муштруют меня своими манерами, ритуалами и прочим. Первое время я, знаете ли, вообще ходил по замку как по минному полю, едва сдерживался, чтобы не послать их всех с этим их этикетом куда подальше, но потом как-то смирился. Они сломали меня, честное слово. Нет, вы только представьте, что предки этих людей жили в замке на протяжении столетий! У них это уже в крови, понимаете? Помню, один раз вначале я по привычке хлопнул Карла по плечу, так он посмотрел такими глазами, будто я совершил что-то ужасно неприличное.

— А его предки тоже издавна жили в замке?

— О да. Знаете, тут, по-моему, даже какая-то многовековая драма: бедняга дворецкий мне однажды обмолвился, что очень давно здесь жил священник, который на закате лет — представляете! — взял да и согрешил с молоденькой служанкой. Уже после смерти того священника у девушки родился сын, который и стал прапрапра — не знаю уж сколько раз — прадедом Карла. Но Карл человек очень гордый, самолюбивый, а потому….

Скрипнула дверь, и граф осекся, но мне и так ясно было, что он хотел сказать.

В комнату вошел управляющий…

В комнату вошел управляющий, и граф поднялся ему навстречу.

— Дорогой Карл, — с чувством произнес он, — я прошу вас понять меня правильно, но дело в том, что…

— Этот господин желает учинить мне допрос? — Ни один мускул не дрогнул на бледном лице управляющего.

— Д-да… то есть, нет… Не совсем, Карл… — Граф был явно смущен, в то время как я почему-то вдруг напрочь утратил робость, которая еще совсем недавно овладевала мной при виде управляющего Волчьего замка.

— Да-да, Карл, — сказал я, — вы совершенно правы, но мне не хотелось бы называть это допросом — слишком грубо. Ваш хозяин в письме попросил меня разобраться кое в каких странных вещах, которые происходят в замке, потому я и приехал. Я не полицейский, если это вас беспокоит, просто люблю разные головоломки…

— Ну и как вам наша? — хрипло спросил Карл.

Я кивнул:

— Впечатляет. С фантазией и размахом. И что любопытно, порой мне, знаете ли, начинает даже казаться, что весь этот эффектный спектакль чуть ли не специально приурочен к моему приезду в замок.

— Помилуйте, дорогой друг! О чем вы?.. — пробормотал граф и осекся.

— Нет уж, простите, сударь, — вежливо, но твердо сказал я. — Поскольку вы меня вроде бы как наняли и снабдили соответствующими полномочиями, думаю, я вправе отныне говорить то, что считаю нужным?