Дин Кунц - Неведомые дороги (сборник)

Ознакомительный фрагмент

– О какой "другой ночи" ты постоянно говоришь? – спросила Селеста.

Двумя руками она изо всех сил сжимала лежащий на коленях фонарь, будто боялась, что какое-то жуткое существо влетит из темноты в "Мустанг", существо, отогнать которое сможет только яркий луч фонаря.

И пока они ехали сквозь ночь к практически опустевшему городу Коул-Вэлью, Джой Шеннон рассказывал: "Этим утром я поднялся с кровати сорокалетним пьяницей с циррозом печени и без будущего. Днем я стоял у могилы отца, зная, что разбил ему сердце, разбил сердце матери..."

Селеста слушала и верила, потому что ей дали знак свыше, из того мира, который она не могла ни увидеть, ни почувствовать.

Глава 9

По радио "Иглз" спели "Одну из тех ночей", "Эрвидж уайт бэнд" – "Собери все вместе", Ронстадт – "Когда меня полюбят", Спрингстин – "Розалиту", "Братья Дуби" – "Черную воду", и все это были новые песни, хиты, только что пробившиеся на верхние строчки чартов, хотя Джой слушал их на других волнах и в разных местах уже двадцать лет.

К тому времени, когда он пересказал Селесте все события минувшего дня аккурат до того момента, как перед ним возник ее сломавшийся белый "Валиант", они поднялись на гребень холма над Коул-Вэлью. Джой свернул на засыпанную гравием площадку у дороги, под сенью деревьев, хотя и понимал, что времени у них в обрез и любая задержка может привести к тому, что им не удастся изменить будущее, в котором ее убивали, а его обрекали на ад на земле.

Коул-Вэлью, скорее, был деревней, а не городом. Даже до того, как в старых выработках разгорелся пожар, население Коул-Вэлью не превышало пятисот человек. Жили они в простых деревянных каркасных домах под крышей из дегтебетона. Летом в садиках цвели пионы и росла черника, зимой все покрывал толстый слой снега. По весне кизиловые деревья цвели белыми, розовыми и пурпурными цветами. В городе имелось маленькое отделение Первого национального банка. Добровольная пожарная дружина, на вооружении которой состоял один автомобиль. Таверна "У Полански", где коктейли заказывали редко, отдавая предпочтение пиву или пиву и отдельно виски, а на стойке всегда стояли огромные миски с вареными яйцами и горячими колбасками. Универмаг, заправка, начальная школа.

Уличных фонарей в городке не было, но до того, как государство начало скупать дома и выплачивать компенсации переселенцам, по ночам Коул-Вэлью светлым пятном выделялся на фоне окружающих его темных гор. Теперь же все торговые и прочие заведения закрылись. Погас и очаг веры в местной церкви. Окна горели лишь в трех домах. Да и их хозяева намеревались уехать в ближайшие недели.

В дальнем конце города оранжевое сияние поднималось над шахтой, где огонь по вертикальному стволу подобрался к самой поверхности. Только там подземный пожар давал о себе знать, оставаясь невидимым под пустынными улицами и брошенными домами.

– Он в городе? – спросила Селеста, словно Джой, как радар, мог определить местонахождение их врага.

К сожалению, видения Джоя не подчинялись его контролю и не позволяли выйти на логово убийцы. Кроме того, он подозревал, что ему позволено вновь пережить эту ночь с равными шансами на победу и поражение. Он мог поступить правильно или ошибиться, опираясь лишь на собственные мудрость, здравый смысл и мужество. И проверку эту ему предстояло пройти в Коул-Вэлью. Он не мог рассчитывать, что ангел-хранитель будет нашептывать на ухо инструкции или встанет между ним и острым ножом, брошенным из глубокой тени.

– Он мог проехать через город, не остановившись, – ответил Джой. – Мог свернуть на Блэк-Холлоу-хайвей, а потом выехать на Пенсильванскую платную автостраду. По этому маршруту я обычно возвращался в колледж. Но... Я думаю, он в городе. Где-то внизу. Ждет.

– Нас?

– Он ждал меня после того, как свернул с шоссе на Коул-Вэлью-роуд. Просто остановился и смотрел, поеду ли я следом.

– Почему он так себя повел?

Джой чувствовал, что знает ответ. Какие-то воспоминания рвались из глубин подсознания, но никак не могли подняться на поверхность. Он не сомневался, что они-таки вынырнут, но в самый неподходящий момент.

– Рано или поздно мы об этом узнаем.

Джой сердцем чувствовал, что столкновение неизбежно. Их засосало мощным притяжением черной дыры и тянуло навстречу правде.

На дальней стороне Коул-Вэлью сияние над открытой шахтой усилилось. Белый дым и красные искры взметнулись над землей, словно рой огненных мух, выброшенный с такой силой, что поднялся на добрую сотню футов, прежде чем искры затушил проливной дождь.

Боясь, что сосание под ложечкой перерастет в парализующий страх, Джой выключил лампочку под потолком, вновь вывел "Мустанг" на асфальт Коул-Вэлью-роуд и покатил вниз, к покинутому городку.

– Мы сразу поедем к моему дому, – сказала Селеста.

– Не знаю, стоит ли.

– Почему нет? С моими родителями мы будем в полной безопасности.

– Безопасность – не главное.

– А что главное?

– Сохранить тебе жизнь.

– Это одно и то же.

– И остановить его.

– Остановить его? Убийцу?

– Конечно. Я хочу сказать, как мне рассчитывать на искупление грехов, если я повернусь спиной ко злу и уйду от него? Спасти тебя – это половина порученного мне дела. Остановить убийцу – вторая половина.

– Ты опять ударяешься в мистику. Когда мы позовем экзорциста, начнем разбрызгивать святую воду?

– Я говорю, что чувствую. От меня это не зависит.

– Послушай, Джой, у моего отца есть оружие. Охотничьи карабины, ружье. Нам это может понадобиться.

– А если наш приход в твой дом привлечет его туда?

– Дерьмо, это же чистое безумие. И учти, слово "дерьмо" редко срывается с моих губ.

– Дочь директора школы.

– Именно так.

– Между прочим, ты недавно кое-что о себе сказала... Это неправда.

– Да? И что я сказала?

– Ты не "синий чулок".

– Да?

– Ты – красавица.

– Я самая обыкновенная.

– И у тебя доброе сердце... слишком доброе, чтобы захотеть изменить собственную судьбу и обезопасить будущее ценой жизни родителей.

Какое-то мгновение Селеста молчала. Лишь дождь барабанил по крыше.

– Нет. Господи, нет, я этого не хочу. Но нам нужно так мало времени, чтобы войти в дом, открыть шкаф в кабинете, вооружиться.

– Все, что мы сделаем этой ночью, каждое принятое нами решение будет иметь серьезные последствия. Эти слова справедливы и по отношению к самой обычной ночи, без всех этих таинств. Об этом я как-то забыл и заплатил высокую цену за свою забывчивость. А к этой ночи счет особый.

Когда они миновали длинный спуск и приблизились к границе города, Селеста нарушила молчание:

– Так что же нам делать? Кружить по городу, не останавливаться, ждать, пока лавина нас накроет?