Георгий Старков - Тихий холм

- Ты всегда вовремя, не так ли? – бесцветно спросила Хизер, не проявляя радости. Не было причин.

- Ты говоришь так, как будто я здесь нежеланный гость, - Винсент всё-таки убрал книгу, раздражённо захлопнув её. Хизер заметила, что на потрёпанной обложке едва различается Нимб Солнца, и едва не фыркнула. Винсент не заметил её порыва – стоял и любовался её присутствием у лампы, как художник, оценивающий своё новое творение. Хоть Хизер и разговаривала с этим человеком всего третий раз, но она почувствовала, как смертельно устала от него – от его манеры говорить недомолвками, от вечной недосказанности, щепетильности и сквозящего в каждом действии превосходства над ней.

- Кто ты такой? – спросила она без обиняков. Винсент с готовностью воззрился на неё, разыгрывая глубочайшее недоумение. – Что тебе надо?

- Ты всё ещё не поняла?

Наскоком взять крепость не удалось. Хизер устало прислонилась к столу:

- Единственное, что я поняла, это то, что ты на стороне Клаудии.

Винсент предупреждающе поднял руку:

- Я же говорил тебе, не ставь меня в один ряд с этой сумасшедшей.

- Всё равно, ты странный, - заявила Хизер и с удовлетворением увидела проскочившее под очками бешенство. Впрочем, Винсент быстро взял себя в руки, и ответ она получила в прежнем мягко-безразличном тоне:

- Нас с Клаудией объединяет то, что мы верим в одного и того же Бога. Но я не псих... в отличие от неё. Ты должна понимать разницу.

- Почему ты помогаешь мне? – Хизер с подозрением посмотрела на него. Из-за скошенного глаза создавалось неприятное впечатление, будто Винсент, разговаривая с ней, смотрит куда-то за её спину. – Может, это тоже часть вашего плана по возрождению Бога?

Винсент криво улыбнулся:

- Знаешь, Хизер, вполне обычная вещь для людей – прославлять одного Бога и при этом не забывать ссориться между собой.

- Бога... – Хизер усмехнулась, и Винсент тревожно поправил очки, сползшие вниз к носу. – А я считаю, правильнее будет называть его дьяволом.

- Как хочешь, - покорно кивнул Винсент. – Главное, чтобы ты уразумела: я на твоей стороне. Понимаешь? На твоей. Я тоже не хочу, чтобы родился Бог. Это будет...

Он остановился и растерянно посмотрел на полки с книгами, словно выискивая там нужное слово. Оно всё не находилось, и Винсенту пришлось сделать мучительное усилие, чтобы подобрать более-менее подходящее к случаю:

- ... неудобно. Слишком непредсказуемо.

- Вот, значит, даже как, - протянула Хизер. Наконец-то Винсент сознался. Но даже сейчас – не до конца. Он не сказал, что боится рождения Бога – боится, что в Рае, который пророчит Клаудия, ему не будет места. Этим человеком двигал страх. Когда Хизер поняла это, вся загадочность и импозантность Винсента вдруг спала с него, как полупрозрачное покрывало, и она увидела перед собой тщедушное, напуганное, но не желающее в этом признаться существо. Хизер даже поморщилась от внезапного откровения:

- Я поняла. Ты хочешь использовать меня, чтобы я остановила Клаудию. Знаешь что?

Винсент молча покачал головой.

- Делай сам свою грязную работёнку, - Хизер выпрямилась, чтобы уйти. Суставы, успевшие затечь за короткое время, громко хрустнули.

- Мою грязную работу? – капризно возмутился Винсент и сделал шаг в сторону, загораживая ей путь. – Мою? Да ты заинтересована в этом прежде всех других!.. Ты ведь тоже ненавидишь её!

Хизер остановилась и вопросительно посмотрела на его разгорячённое лицо. А ты, бой? Под её ироничным взглядом Винсент вдруг засмутился, опустил взгляд на неубранный пол и невнятно пробормотал:

- Ты единственная, кто сможет её одолеть. Я... У меня нет сил. Кроме того, - он поднёс указательный палец к губам и блаженно улыбнулся, - я всегда ненавидел горячее... и сладкое тоже...

- Да неужели? – Хизер подбоченилась и чуть наклонила голову. Щёки Винсента порозовели, но он продолжал разыгрывать невозмутимое спокойствие:

- Я просто ищу себя в этом мире. Каждый делает это в меру сил. Так почему же...

Вдруг он сжал кулаки и весь подался вперёд:

- И, ради Бога, не смотри на меня так! Знаешь, что я тебе скажу? Ты – худший человек из тех, кто находится в этой комнате!

Он победно осклабился, увидев, как Хизер испуганно отпрянула назад:

- Да-да. Думаешь, зачем ты сюда пришла? Я тебе скажу. Ты пришла за ними. Ты испытываешь удовольствие, слушая их бесполезный плач. Тебе нравится, когда ты наступаешь на них и крушишь их жизни! И кто после этого ты? А?

- Что?..

Хизер уже горько жалела о том, что поддразнивала Винсента. Этот человек умел быть очень плохим. Что он имеет в виду? На кого она наступала и...

Нет, ни на кого. Это просто слова. Он злится, что она раскусила его, и хочет привести её в смятение.

... прямо в рыло. Потом она наблюдала за тем, как существо бьётся в судорогах, и коротким пинком в основание шеи заставила его угомониться навсегда.

Воспоминание не столь далёких дней. Как разбитое зеркало в углу тёмной комнаты.

- Ты о монстрах?

- Каких монстрах? – Винсент удивлённо поднял брови и просиял. – Ах да! Так они для тебя выглядят как монстры?

Керосиновая лампа потухла перед взором Хизер. Она подумала, что ей послышалось, но нет, Винсент стоял перед ним и горделиво улыбался, готовый повторить свой страшный вопрос.

Монстры. Как она не понимала... Их не могло быть так много. Чудовища не сумели бы взяться из ниоткуда в таких количествах. Эти собаки. Пауки. И Леонард. Все ужасные создания, которых она рубила, кромсала, пичкала свинцом на всём протяжении пути.

Так ОНИ для тебя выглядят как монстры?

Это были не монстры!

глава 22

Что я наделала?!

Крик так и норовил выскочить из горла. Хизер пришлось изо всех сил прижать ладонь ко рту, чтобы не закричать. Но от этого стало лишь хуже. Тошнота отдалась в желудке переворачивающимся чаном. Винсент ушёл где-то далеко и стал маячащим среди полок коричневым силуэтом.

Тебе нравится, когда ты наступаешь на НИХ и крушишь ИХ жизни! И кто после этого ты?

Не может быть, не может быть, не может...

- Это была всего лишь шутка, - Винсент самодовольно рассмеялся из глубин космоса. – Успокойся.

Шутка? Хизер отняла ладонь со рта и посмотрела на собеседника с горящим негодованием. Какая шутка?! Как он мог так пошутить? За это убить мало!

Она понемногу приходила в себя, пока Винсент деловито расхаживал между полок, словно стараясь что-то вспомнить. Лампа разгоралась вновь, стены вернулись из путешествия в черноту. Хизер не выдержала и глубоко прерывисто выдохнула. Шутка, значит. Да уж, Винсент всегда знал, чем можно её пронять. Это было предупреждение – не стоит надо мной насмехаться. И оно замечательно подействовало – у Хизер отбило всякое желание не только подтрунивать, но и вообще видеть человека в коричневом камзоле. Осталась только глухая ненависть, тонущая за напускным безразличием. И чёрный осадок в душе, который не верил в шутки и всё визжал: ... и крушишь их жизни! И кто после этого ты?