Иви Берне - Связанные кровью

Мадлена оторвала голову от своей огромной кружки пива и слизала кремоподобную пенку с верхней губы, при этом, глупо улыбаясь.

"Стаут — мое любимое." сказала она. "Это, как обед в стакане."

Грегори пытался угадать, что означает каждое выражение ее лица. Такой прекрасный рот, приятно посмотреть, и еще лучше целовать, но потом, пышные черные волосы, скрывающие черты ее лица, и эти очки, как маска. Запах ее всегда привлекательный, но сегодня он не такой, каким он его запомнил. Он задумался, не болела ли она недавно, или ее что-то гложет….

"Фостин? Не становись таким стеклянным, от этого мурашки по коже."

Грегори вышел из ступора, и своего очарования ею, чтобы это ни было, оно всегда овладевало им, когда он находился рядом с ней. "Почему ты не зовешь меня Грегори?"

"Не знаю, мне как-то нравится Фостин. Тебя кто-либо называет Грег?"

Грег? Одна мысль об этом заставила его волосы стать дыбом. "Ни в коем случае."

Мадлена хмыкнула и громко рассмеялась. Он нахмурился, а она рассмеялась еще громче, держась за бок. Грегори сложил руки и откинулся в своем кресле.

"Рад, что потешил тебя." он не привык, чтобы над ним смеялись, но ему нравилось наблюдать, как ее кожа меняется в цвете.

"Грег!" прохрипела она и уткнулась лицом в руки.

Грегори сделал глоток пива, в ожидании, пока ее веселье закончится. Это не было так смешно. Но смотреть, как она смеется, заставляло улыбаться и его. Каким-то чудом у пива оказался весьма приличный вкус, не как у мела, так как в последнее время все смаковало именно так. Может потому, что она рядом.

Когда она наконец-то перестала смеяться, то сняла очки и начала протирать их краем рубашки, все еще ухмыляясь. "Ладно, Грегори Фостин. Расскажи мне немного о себе."

"Посмотри на меня." Немного командным голосом попросил он.

Ошеломленная, она подняла голову, глаза широко раскрыты, зрачки огромные. У нее были прекрасные глаза, радужка миндального цвета и широко посаженные. Они были темными, какими он их уже знал, почти черными, но сейчас он увидел тепло в радужке цвета кофе под лучами солнца. Брови обрамляли ее глаза, как высокие благородные арки. Несколько крохотных веснушек или родимых пятен усеяли ее скулы и уголки глаз. Без очков ее взгляд был немного рассеянным, но эта мягкость напомнила ему о томности во время кормления, и это было сексуально вдвойне. Эти глаза он мог научиться любить. Возможно, только возможно, все получится.

Это созерцание длилось всего миг, и этого времени хватило, чтобы забыть о приказном тоне, надеть очки и открыть рот для очередного чертовски умного высказывания. Чтобы остановить ее, он успел спросить первым, "Лопес де Виктория, кажется это пуэрториканское имя."

Слова заставили ее улыбнуться, слегка раздраженно, но с гордостью. "Да, но в моей крови намешано много чего. Пуэрториканка, афроамериканка, ирландка — сам называй, все это течет во мне."

"У тебя есть семья поблизости?"

"И не сосчитать. Они все живут в Квинзе. Моя мама, сестра Ленора. У сестры трое замечательных детишек." Улыбка исчезла с ее лица и грусть, которую он уже видел в библиотеке, вернулась снова, как туча, застелившая луну. Она склонилась над своей кружкой.

"Что тебя сегодня так беспокоит, Мадлена?" Он не использовал никакого влияния в этот раз, так, как это было бы неэтично со стороны потенциального супруга, хотя и трудно было устоять перед искушением в одну попытку вытянуть всю правду.

Одной рукой она сделала жест "ничего такого", и повернулась лицом к камину. Огонь отобразился в линзах очков и скрыл ее глаза. Он подумал, что она не ответит, но потом она тихо произнесла, "Большие перемены — это трудно, знаешь ли? Сегодня вечером начинается отсчет больших перемен для меня. Все будет хорошо, я это знаю. Просто это реально, прямо сейчас, и ничего не воротишь назад, и я уже скучаю по некоторым вещам. Что очень глупо." Она сделала большой глоток и снова повернулась лицом к нему. "Честно, я в порядке."

Грегори было трудно поверить, что она говорит об отпуске.

Она снова напряглась и подняла бровь. "Не смотри на меня так, Фостин. У тебя могут появиться морщины."

Хрупкая оболочка, и сладкая внутри. Он бы уже давно обо всем догадался, если бы она так не преуспела в мастерстве раздражать его.

Как сейчас.

"Итак, лорд Мрачность, расскажи что-нибудь." сказала она. Это был приказ с расчетом вывести его из равновесия. Но он уже сконцентрировался на ней, и одарил ее своей самой располагающей улыбкой.

"Что ты хочешь знать?"

В этот миг лицо ее загорелось озорством. Она хотела узнать, был ли он вампиром, но он сомневался, что ей хватит духу спросить прямо.

"Почему бы тебе не рассказать о своей семье?"

Потому что у вампиров нет семей? "У меня есть два брата, оба живут в городе. Предки в Бруклине. Такое ощущение, они живут там уже вечность. В Кенсингтоне, за парком. Там я и вырос."

Он наблюдал, как она воспринимала его слова. Нет, он не родился в 1725 году сыном среднего шотландского помещика. Извини.

"А ты…. В близких отношениях с семьей?"

Не-а, его не сотворил какой-то древний Носферату и не проклял его блуждать по канализациям в мучительном одиночестве. Ма и Па Фостины зачали его старым добрым способом, но ему не хотелось над этим долго думать.

"Да, все мы очень близки. Мои предки — замечательные, оба они очень…. Из Старого Мира. Мы с братьями в очень тесных отношениях. Мы ругаемся иногда, не без этого, но они знают, я все сделаю ради них."

Выражение на ее лице заставило захотеть разбиться в ту же секунду. Она думала, что уже раскусила его, и теперь пыталась поменяться ролями. Боже, как ему нравилось дразнить ее. Но в этом было ее преимущество. Это было хорошим знаком, что разум ее открыт для существования этого мира — одно препятствие, с которым ему не придется столкнуться — но она была переполнена дезинформацией о вампирах, и это нужно исправить.

Она долго и пристально на него смотрела, прикусив при этом щеку изнутри. Она, почему-то, напомнила ему стрелка. "Какое твое любимое блюдо, Фостин?"

Он закинул голову назад и рассмеялся. Пол пинты лагера сделали свое дело.

Мадлена триумфально ухмыльнулась. "Ну же, Фостин. Ты просто должен ответить."

Ответ был ты. Ее кровь жизни, вот все чего он хотел, и в чем нуждался. Если они соединятся, первые несколько недель он будет понемногу кормиться от нее каждый день, и не будет нуждаться в большем. Вкушая ее кровь, он познает всю ее душу, ее кровь завладеет его телом и они будут связаны навечно.

Но он этого не сказал. Для первого свидания слишком много информации. Он нахмурился, как будто обдумывал вопрос. "Что-то среднее между кровью девственницы и кровью ребенка."