Нарцисс в цепях - Гамильтон Лорел Кей

— Спасибо.

— Рано благодарить, Бахус, рано.

Я не стала говорить вслух, что клуб трудно будет взять, что это обойдется в слишком много жизней, что я не стану этого делать. Все это я придержала про себя, потому что он мог и соврать, выставить дело легче, чем оно есть. Человек, которого он любит, в плену и под пытками. Ради любимых люди могут сделать многое, и даже много глупостей.

Глава 62

Бобби Ли настаивал, что первым делом надо позвонить Рафаэлю. Натэниел и Калеб помогли мне устроить Бахуса в кухне. Он еще ходил с трудом, будто ему было больно. Джил первым делом уселся на полу у края дивана, обхватив себя руками. С той минуты, как я велела ему перестать вопить, он ушел в себя. В обычной ситуации я бы спросила его, что с ним, но сейчас на фиг — нет времени с ним нянчиться.

В кухне было темно и мрачно, потому что все окна и стеклянную дверь закрыли досками. Пришлось включить все лампы; моя солнечная кухонька превратилась в пещеру.

Через час у нас была приличная карта помещений клуба. Бахус знал систему охраны у гиен, но не у людей Химеры. Он сообщил нам все, что мог, но добавил:

— Химера меняет систему иногда даже каждый день, и не реже раза в три дня. Однажды он менял порядок каждый час несколько раз. Это необычно, даже для Химеры необычно.

— Здорово у него шарики съехали? — спросил Бобби Ли.

Бахус помолчал пару секунд, обдумывая. Я решила, что вопрос был риторический, но, быть может, ошиблась.

— Иногда он с виду нормальный. Иногда так психует, что мне просто страшно. Думаю, что и его людям тоже страшно. — Бахус наморщил лоб, припоминая. — Я слыхал, как они говорили, что он с каждым днем все сильнее сходит с ума и что они его тоже боятся.

Зазвонил дверной звонок, и я вздрогнула. Натэниел спрыгнул с кухонного столика, где устроился.

— Я пойду открою.

— Сперва проверь, кто там, — велела я.

Он оглянулся. Его лицо ясно выражало, что я ему говорю то, что он и без меня знает. Проведя под моей крышей не один месяц, он знал, что надо проверять.

— Ты раньше просто открывал дверь, — напомнила я.

— Теперь я поумнел, — ответил он и скрылся в гостиной.

И вернулся почти сразу же.

— Там вервольф, который был в «Нарциссе в цепях», тот, которого зовут Зик. — Натэниел несколько побледнел.

У нас с Бобби Ли уже оказались пистолеты в руках. Как я вытаскивала свой — не помню. Я поглядела на заколоченные окна. Дерево — защита несколько лучшая, чем стекло, но зато сквозь него не видно. Противнику проще нас обойти.

— Он один? — спросила я.

— На крыльце он стоит один, — ответил Натэниел, — но это не значит, что больше никого с ним нет. — Глаза у него были чуть больше обычного, когда он добавил: — Ни змей, ни львов я не чую.

У него жилка билась на шее.

— Все будет нормально, Натэниел, — сказала я.

Он кивнул, но, судя по выражению лица, я его не до конца убедила.

В кухню вошел Джил.

— Что случилось? — спросил он.

— Там бандиты, — ответила я.

— Опять? — жалобно произнес он.

— Может быть, тебе безопаснее было бы одному, Джил, — заметила я.

Он кивнул:

— Теперь я это начинаю понимать. — Глаза у него были жалобные.

Я еще раньше принесла в кухню мини-"узи" и зарядила его обоймой из оружейного сейфа. Сейчас я достала его из кухонного ящика и стала выбирать между ним и «браунингом». Звонок зазвонил снова. На этот раз я не вздрогнула. Повесив «узи» на плечо, я поудобнее перехватила рукой «браунинг». Автомат — это оружие на крайний случай. И тот факт, что я даже подумала открывать дверь, держа его при себе, был нехорошим знаком. Если мне для подхода к собственной двери нужно оружие посильнее девятимиллиметрового пистолета, значит, пора смываться из города.

Я выглянула в гостиную, но ничего не увидела, кроме закрытой входной двери. Но я собиралась выглянуть из бокового окна и посмотреть, что там на крыльце. К двери я подошла, держа «браунинг» в двуручной стойке и оставаясь по одну и ту же сторону от двери. Я была готова к стрельбе сквозь дверь. Конечно, в прошлый раз они стреляли и через окна, но шторы были задернуты, и в смысле безопасности мне ничего больше придумать не удавалось.

Я встала у окна на колени, потому что почти все стреляют на уровне головы или груди, а на коленях у меня рост куда меньше. Я чуть отодвинула штору, и что-то шлепнуло снаружи по стеклу. Тут же вскинув пистолет, я отпрыгнула, но ничего больше не произошло. Я стала соображать, что же это могло быть, и решила, что это не ствол. Скорее всего фотография. Снова отодвинув штору, я увидела перед собой поляроидный снимок мужчины, прикованного к стене. Он был гол, покрыт кровавыми царапинами, почти весь залит кровью, да так, что сперва трудно понять, кто это. Постепенно мои глаза разобрались, и я поняла, что это Мика. Тут же я резко села на пол, почти упала. Рука так и не выпустила штору, и штора открылась. Пистолет не смотрел, куда ему положено, а мотался в воздухе, полузабытый. В широкий рот вбит кляп, тонкие черты лица вымазаны кровью и распухли. Длинные волосы сбились на сторону, будто слиплись от крови. Глаза закрыты, и на секунду, которая тянулась вечность, мне показалось, что он мертв. Но что-то в положении висящего на цепях тела говорило, что нет, он жив. Даже на фотографиях в смерти есть неподвижность, которую живым изобразить не удается. А может быть, я просто видела достаточно мертвых тел, чтобы уметь отличать их от живых.

Рядом со мной оказался Бобби Ли.

— Что там такое, в чем дело? — Тут он увидел фотографию и вдохнул с присвистом. — Это твой Нимир-Радж?

Я кивнула, потому что забыла, что надо дышать, а при этом трудно говорить. На миг я закрыла глаза, резко, как следует, вдохнула и выдохнула. Выдох получился дрожащий, прерывистый. Я про себя выругалась:

— Возьми себя в руки, Анита, не смей раскисать!

— Что? — переспросил Бобби Ли.

Я поняла, что произнесла это вслух, и мотнула головой, выпустив из руки штору.

— Впусти его. Послушаем, что он скажет.

Бобби Ли посмотрел на меня как-то странно:

— Его нельзя убивать, пока мы не узнаем, что случилось.

— Я знаю, — кивнула я.

Он тронул меня за плечо, повернул к себе.

— Девонька, у тебя физиономия мрачнее зимнего рассвета. Именно с таким лицом и убивают. Мне бы не хотелось, чтобы твои эмоции помешали делу.

Что-то почти похожее на улыбку коснулось моих губ.

— Не боись, Бобби Ли. У меня делу ничего не помешает.

Его рука медленно убралась.

— Девонька, твои глаза меня пугают.

— Тогда не смотри, — сказала я, — и перестань называть меня девонькой.

—Есть, мэм, — кивнул он.

— А теперь открывай к чертям дверь, и займемся делом.

Он не стал спорить — подошел к двери и впустил в дом страшного серого волка.

Глава 63

Когда мы открыли дверь, Зик держал перед собой фотографию Черри. Первые слова его были такие:

— Убейте меня, и они оба хуже, чем мертвы.

Поэтому он сел на моем белом диване, все еще дыша, хотя, если он скажет что-нибудь не то, я надеялась это прекратить.

— Что тебе нужно? — спросила я.

— Меня послали привести тебя к моему господину.

— Что значит «привести»? — спросила я, сидя на низком кофейном столике прямо перед Зиком. Бобби Ли стоял у него за спиной, прижав к позвоночнику дуло пистолета. Получив серебряную пулю на таком расстоянии, ни один альфа в мире не выживет. По крайней мере из тех, кого я знаю, а это широкая выборка.

— Он хочет сделать тебя своей подругой.

Я покачала головой:

— Это я слышала. Но разве он не пытался убить меня дважды?

— Пытался, — кивнул Зик.

— И вдруг воспылал чувствами?

Зик снова кивнул. В полуволчьей форме этот жест выглядел странно — будто золотистый ретривер мудро кивает головой.

— Отчего такая перемена? — спросила я.

Тот факт, что я спокойно могла задавать вопросы, когда на столе лежат фотографии Черри и Мики, был свидетельством и моего терпения, и отсутствия здравого рассудка. Будь я в здравом уме, я не могла бы сохранять спокойствие, но я щелкнула у себя в голове выключателем, который позволял мне думать по-626 среди ужасов. И тот же выключатель давал мне возможность убивать без рефлексии. Умение отключиться от собственных эмоций позволяло мне не начать отстреливать кусочки от Зика, чтобы он назвал мне место, где держат Мику и Черри. Кроме того, всегда есть реальная возможность заняться этим позже. Сначала поговорить разумно, а пытать, только если другого выхода нет. Сохранение энергии.