Игорь Колосов - Лилипут

Глава двадцать третья

— Бесполезно, — пробубнил Эдди Стронгбоу, отложив микрофон.

Тони виновато посмотрел на него и неуверенно произнес:

— Нужно продолжать вызывать. Может, кто-нибудь ответит. Не док, так кто-нибудь другой.

Они сидели в «шевроле» Эдди, на заднем сиденье расположились Даррен и Бетани Гилинг, возле дверцы с пассажирской стороны стоял Эрл Эштон, наклонившись и засунув голову в салон. Все четверо напряженно смотрели на Эдди.

— Ты же слышишь, какой треск! — сказал Стронгбоу-старший. Рация и в самом деле казалась местом схватки статических разрядов — такое иногда бывает в сильную грозу, но… Он и все вместе с ним невольно посмотрели вверх — на небе не было ни облачка. — Ну, не знаю, в чем дело. Рация вроде бы исправна.

Эдди бросил еще один взгляд на небо. Его часы показывали двадцать минут первого, но… солнце уже было на западном склоне неба. За годы, проведенные в Оруэлле, он давно научился определять время по солнцу; это было нетрудно, все равно что запоминать в течение многих месяцев расположение улиц в новом городе, куда переехал надолго. И вот это самое солнце говорило ему, что сейчас что-то около пяти вечера. Может, чуть больше, но никак не полдень. Это было очень странно. Если не сказать больше. Эдди вспомнил, как еще сегодня они с братом ехали на Момсон, туда, где она упирается в Ютика-роуд. Сколько же всего произошло! И неужели с тех пор прошло всего несколько часов? В это верилось с трудом. Лок снабдил их оружием, когда они привезли его назад в муниципалитет. Торговый центр напоминал растревоженный муравейник. Снующие туда-сюда взволнованные люди, около сотни автомашин, частично припаркованных на стоянке муниципалитета, парикмахерской, автомагазина и здания службы водоснабжения, частично оставленных как попало у кромки тротуара. Было много детей, кричащих мамаш. «Похоже на конец света», — подумал Эдди. Но им нужно было спешить.

Когда Стронгбоу находились у дома Лока, Эдди передал врачу содержание своего разговора с шерифом, и тот полностью согласился с его предложением. Договорившись держать связь, Лок пообещал братьям прислать к ним как можно скорее человека, который привезет им еду и самое необходимое. Дом Лока находился по Мэйн-стрит недалеко от Грин-парка, и, когда они проезжали мимо, Эдди показалось, что в двадцати ярдах от входа в парк он заметил человека, лежавшего совершенно неподвижно. Направляясь назад той же дорогой по Мэйн-стрит, Эдди чуть снизил скорость, внимательно всматриваясь.

— Что ты ищешь? — спросил у брата Тони. Его била мелкая дрожь.

— Когда мы везли Лока, мне показалось… кто-то лежал возле входа, но… никого не видно.

— Почему ж ты тогда не остановился?

— Мы ехали… очень быстро. Черт с ним! — Эдди махнул рукой; увеличивая скорость, на секунду закрыл глаза — наверное, показалось.

Они достигли пересечения Мэйн-стрит с Момсон и свернули налево. Эдди кивнул:

— Лок говорил, что это началось с Холистеров… и еще вчера вечером. Хотя… кто его сейчас разберет? Теперь здесь все мертвы.

— Но, Эдди! Как это… может быть? Как получается, что они…

— Давай не будем об этом, Тони, — попросил его брат. — А то я окончательно свихнусь.

— Да, наверное, ты прав, — тихо сказал Тони. — Лучше не надо.

Он хотел сказать брату, что не все соседи Холистера погибли, некоторые, быть может, вообще ничего не знают… Но в дома лучше не заходить. Тони знал, что какая-то женщина с Виллоу-стрит, которой позвонили и посоветовали поскорей уходить из дому и ни в коем случае не забегать к соседям, заявила, что нет, она непременно сходит к своей подруге, живущей через два дома, чтобы предупредить ее. Миссис Маквой, говорившая с этой женщиной, тут же сообщила ей, что в доме ее подруги никто не отвечает, а это означает, что в этом доме все, должно быть, мертвы. В этот дом НЕЛЬЗЯ заходить. Однако в ответ послышался смешок и бодрое заявление, что ее подруга имеет привычку отключать на ночь все телефоны в доме. Затем раздались короткие гудки. С того момента вестей от этой женщины больше не поступало. Впрочем, даже когда миссис Маквой или миссис Таннер (и еще нескольким) удавалось дозвониться до кого-нибудь, масса времени уходила на пустые разговоры, прежде чем до людей доходило, чего от них хотят. Лишь единицы безропотно соглашались немедленно покинуть дом (ничего не взяв с собой) и ни в коем случае не пытаться зайти к соседям.

«Ничего удивительного», — подумал Тони. Сам он уже почти смирился с тем, что его собственный мозг не способен ни понять, ни объяснить то, что происходит. Ладно, оставим в стороне случаи совершенно необъяснимого кровотечения и смерть девушки, замерзшей при комнатной температуре… Но почему-то все это происходило и происходит именно в ЖИЛЫХ домах! По какой-то причине магазинчики, кафе, деловые здания стали островками спасения. Люди умирали лишь в частных домах, и это было выше понимания Тони, и не только его. «Лучше не думать об этом, — твердил про себя Стронгбоу-младший, — лучше не надо; у тебя и так есть дело — вокруг города некое подобие барьера, и он… убивает! Есть чем заняться». Тони повторял себе это снова и снова потому, что его словно что-то толкало зайти в какой-нибудь затихший дом. Двухэтажные коттеджи, стоявшие вдоль Момсон-стрит, притягивали его как магнит. Дома манили его, даже как будто слышались голоса, приглашавшие его зайти в гости. Но этого не могло быть; они ехали так быстро, что вряд ли могли расслышать чей-нибудь оклик, но Тони все равно ощущал эту странную тягу, в которой составной частью было, конечно, и простое любопытство. Так ребенок ломает игрушку, чтобы посмотреть, а что же там внутри.

Момсон-стрит, в противоположность центру, была пустынна, и Тони вдруг подумалось, что, не будь с ним рядом брата, он остановился бы и зашел в первый попавшийся дом. При этой мысли в голове у Тони словно что-то зашевелилось и кто-то заговорил, торопливо и еле слышно: «Попроси Эдди остановить, тебе захотелось по-маленькому. Он остановит, и ты сможешь забежать вон в тот красивый уютный домик. Он не успеет помешать тебе, ты только попроси остановить, только попроси, только попроси, только…» — «Да, но я боюсь, ведь эта улица мертва, и…» — «Дурачок! Какой ты дурачок, это тебе кажется, что улица мертва, на самом деле… в этих домах сейчас людям ХОРОШО, им лучше, чем было. Зайди, Тони, не бойся. Эдди будет завидовать тебе, будет рвать на себе волосы». Все было так, словно кто-то чужой нашептывал это ему на ухо или Тони видел сон с открытыми глазами. К счастью, они уже приближались к Ютика-роуд. В следующую секунду Тони стряхнул с себя наваждение и в тот же миг Эдди вскрикнул, дернувшись за рулем: