Брайан Ламли - Некроскоп

— Деревянным колом?

— Деревянным колом его можно лишь пригвоздить к месту. Но после ты должен отрубить ему голову.

— Я запомню это, — нервно облизывая губы, произнес Гарри.

— И не забудь о своем обещании, — напомнил ему Тибор, и голос его постепенно затих и исчез.

Несколько минут царило молчание, Гарри остался наедине со своими мыслями об ужасной двойственной природе существа, против которого ему предстояло бороться. И тут в тишине раздался голос третьего, и последнего, собеседника.

— Гарри Киф! — громко и резко заговорил последний посетитель. — Ты не знаешь меня, но, возможно, слышал что-либо обо мне от сэра Кинана Гормли. Я — Григорий Боровиц. Я был им, но теперь меня больше нет. Драгошани убил меня, воспользовавшись черным глазом Макса Бату. Из-за его вероломства я умер в расцвете сил.

— Значит, вы тоже хотите отомстить, — сказал Гарри. — Но неужели у этого Драгошани не было друзей? Ни одного?

— Я был ему другом. У меня были планы относительно Драгошани, большие планы. Но у этого мерзавца оказалось свое на уме! Я стал не нужен ему. Он убил меня, чтобы выудить все, что мне известно об отделе экстрасенсорики, чтобы завладеть всем, что я создал своими руками. Более того, я думаю, он стремится к господству над всем миром. Я имею в виду — буквально над всем, что находится под солнцем. И если он останется жив, он добьется своей цели, — неизбежно добьется!

— Неизбежно?

Гарри мысленно ощутил дрожь, охватившую Боровица.

— Видишь ли, он еще не закончил со мной. Тело мое лежит сейчас на даче, там, где он оставил его. Но рано или поздно оно попадет к нему в руки, и тогда он поступит со мной так же, как поступил с Максом Бату. Я не хочу этого, Гарри. Я не хочу, чтобы этот нечестивец копался в моих внутренностях, вытягивая из них тайны!

Ужас Боровица частично передался Гарри, но жалости он по-прежнему не испытывал.

— Я вас понимаю, — сказал он. — Но если бы он не убил вас, я сделал бы это сам. Если бы смог. За мою мать, за Кинана Гормли, за всех тех, кому вы успели причинить зло.

— Да, да, конечно же, ты непременно сделал бы это, — без тени неприязни в голосе ответил Боровиц. — Если бы смог. Но прежде чем заняться тайными интригами, я был солдатом, Гарри Киф. И в отличие от Драгошани мне известно, что такое честь. Именно поэтому я хочу помочь тебе.

— Что ж, я принимаю ваши доводы, — ответил Гарри. — Так чем вы можете мне помочь!

— Во-первых, я могу рассказать все, что мне известно об особняке в Бронницах, о его внутреннем и внешнем устройстве, о людях, которые там работают. Слушай... — И он передал Гарри все сведения об особняке и о находящихся в нем экстрасенсах. — А теперь я поведаю тебе нечто такое, что ты можешь с успехом использовать благодаря своему удивительному таланту. Как я уже говорил, прежде я был солдатом. И обладал непревзойденными знаниями в военных науках. Я изучил военную историю всего человечества, от самого его зарождения. Я исследовал ход и ведение войн на всей планете, досконально знал все поля древних битв. Ты спрашиваешь, чем я могу помочь тебе? Слушай — и ты поймешь.

По мере того как Гарри слушал, глаза его открывались все шире, а на лице появилась мрачная усмешка. До сих пор он ощущал крайнюю усталость, чувствовал, какой тяжестью давит на плечи стоящая перед ним непосильная задача. Но теперь огромный груз словно свалился с него. В конце концов у него появился шанс. Наконец Боровиц закончил свой рассказ.

— Несмотря на то что мы с вами никогда не встречались и были врагами, — сказал Гарри, — я все-таки благодарю вас. Вы, конечно же, понимаете, что я, как и Драгошани, намерен уничтожить вашу организацию?

— Что ты, что он — какая разница? — резко ответил Боровиц. — В любом случае мне пора идти. Если получится, я хочу выяснить еще кое-что...

И голос его замер, как и звучавшие до того.

Гарри оглядел лежавшую вокруг неровную местность и заметил, что солнце опустилось довольно низко. Вдоль горного хребта носились пылевые вихри. В воздухе парили орлы. День клонился к вечеру. Тени становились все длиннее, но, погруженный в мысли, Гарри еще долго сидел на песке, подперев руками голову.

Наконец он сказал:

— Все они хотят помочь мне.

— Потому что ты даришь им надежду, — ответила Аэндорская волшебница. — Веками с незапамятных времен мертвые тихо лежали в своих могилах. Но теперь они воспряли, они ищут друг друга, разговаривают между собой, потому что ты научил их этому. Они обрели своего кумира. Тебе стоит их только попросить, Гарри Киф, и они станут повиноваться тебе...

Гарри встал, оглянулся вокруг и почувствовал, как его охватывает вечерняя прохлада.

— Я не вижу больше причин оставаться здесь, — сказал он. — А что касается вас, леди, то я просто не знаю, как мне отблагодарить вас.

— Свою благодарность я уже получила, — ответила она, — сонмы мертвых говорят мне спасибо. Он кивнул.

— Я хотел бы прежде поговорить с некоторыми из них.

— Тогда иди, — сказала волшебница. — Как и всех других людей, тебя ждет будущее.

Ничего не ответив, Гарри вызвал в сознании двери Мёбиуса и шагнул в одну из них.

Поначалу он отправился к матери, без труда найдя к ней дорогу. Потом посетил в Хардене “сержанта” Грэхема Лейна и покоившегося не "более чем в пятидесяти ярдах от него Джеймса Гордона Ханнанта, затем отправился в Кенсингтон, туда, где был рассеян прах сэра Кинана Гормли, но где по-прежнему пребывал сам сэр Кинан, и, наконец, на дачу в Жуковке — к Григорию Боровицу. В каждом из этих мест он провел не более десяти — пятнадцати минут, за исключением последнего. Одно дело — разговаривать с мертвыми, лежащими в своих могилах, и совсем другое — с тем, кто сидит перед тобой, глядя на тебя остекленевшими, гноящимися глазами.

Так или иначе, когда с этим было покончено, Гарри остался вполне доволен тем, что теперь хорошо знает свое дело и научился прекрасно ориентироваться в сложных лабиринтах пространства Мёбиуса. Ему оставалось посетить еще одно место. Но для начала он снял со стены двуствольный дробовик и набил карманы взятыми из ящика патронами.

Было ровно 18 часов 30 минут по восточноевропейскому времени, когда он вновь вернулся на ленту Мёбиуса и направился по ней, из Жуковки в особняк в Бронницах. По пути он вдруг заметил, что по ленте рядом с ним движется кто-то еще, что он не один в бесконечности.

— Кто там? — мысленно крикнул он в непроглядную тьму.

— Всего лишь еще один мертвец, — донесся до него чей-то невеселый голос. — При жизни я умел предвидеть будущее, но мне нужно было умереть, чтобы до конца осознать величину своего таланта. Как ни странно, но в вашем “настоящем” я все еще жив, однако вскоре я должен буду погибнуть.