Брайан Ламли - Вамфири

— Войдите, — хрипло произнес он, стараясь отдышаться и наполнить легкие воздухом.

Стоявшая за дверью в ожидании Зек Фонер нарушила существующие правила. Неписанный закон особняка гласил, что телепаты не имеют права намеренно вторгаться в мысли своих коллег. Этот закон неукоснительно соблюдался и был вполне оправдан при обычных обстоятельствах, в штатных ситуациях. Но сейчас все было иначе. События развивались таким странным образом, что Зек для собственного спокойствия просто обязана была выяснить все до конца.

Во-первых, ее настораживало то, каким образом Геренко удалось занять место Краковича. Все выглядело так, будто он не временно замещал Краковича, а прочно и навсегда сел в его кресло. Фонер нравился Кракович. От Кайла она узнала о том, что Тео Долгих следил за ними в Генуе и что Кайл и Кракович вместе работали над...

— Войдите! — повторил Геренко, прервав ее размышления.

Однако картина уже четко сложилась у нее в голове. Амбиции Геренко яркой вспышкой сверкнули в сознании Зек, а вместе с ними и его намерение использовать этих... этих существ, которых Кракович совершенно справедливо приговорил к уничтожению...

Набрав в легкие побольше воздуха, она вошла в кабинет и пристально посмотрела на Геренко, лежащего в темноте на кушетке, подложив локоть под голову.

Он включил светильник рядом с диваном и часто заморгал глазами, привыкая к тусклому свету.

— В чем дело, Зек?

— Где Тео Долгих? — с порога, без всяких околичностей и формальностей спросила она.

— Что такое? — все еще моргая, вопросом на вопрос ответил Геренко. — Что-то случилось, Зек?

— Возможно, очень многое. Я спросила...

— Я слышал, о чем вы спросили, — резко прервал он ее. — А какое вам дело до того, где сейчас находится Тео Долгих?

— Я впервые увидела его вместе с вами в тот день, когда Феликс Кракович улетал в Италию. Точнее, уже после того, как он улетел, — ответила она. — А потом он исчез и появился здесь с Алеком Кайлом. Но Кайл не работал против нас. Он работал вместе с Краковичем. На благо всего мира.

Геренко осторожно спустил с дивана тонкие ножки.

— Он должен был работать только на благо Советского Союза, — сказал он.

— Как это делаете вы? — резко откликнулась она. — Теперь мне известно, чем именно они занимались. Кое-чем таким, что необходимо было сделать на благо и ради безопасности всего человечества. Они работали не ради себя!

Геренко вскочил на ноги и бросился к письменному столу. Маленький и хрупкий, он в своей детской пижамке походил на тростинку.

— Вы в чем-то обвиняете меня, Зек?

— Да! — зло и безжалостно воскликнула она. — Кайл был нашим соперником, но не нашим врагом, он не объявлял нам войну. А мы убили его. Нет, это вы его убили! И все ради удовлетворения собственных амбиций.

Взобравшись в свое кресло, Геренко включил настольную лампу и направил свет прямо в лицо Зек, потом сложил перед собой ладони домиком и печально покачал головой.

— И вы обвиняете в этом меня? В то время как сами принимали в убийстве непосредственное участие! Ведь это вы опустошили его мозг!

— Я не делала этого! — лицо Зек отражало гнев и ярость. — Я всего лишь читала его мысли. Это ваши лаборанты опустошили его мозг!

Геренко недоверчиво усмехнулся.

— Да-да, механическая некромантия.

— Но он не был мертв! — Зек изо всех сил стукнула ладонью по столу.

— Зато теперь он покойник или все равно что покойник... — насмешливо скривил губы Геренко.

— Но Кракович русский и преданно служил родине, — не унималась она. — А вы и его собираетесь убить, именно убить! Да вы просто сошли с ума!

И в этом она была совершенно права, ибо Геренко был уродом не только в физическом смысле.

— Хватит! Довольно! — взревел он. — А теперь послушайте, что я вам скажу. Вы говорите о моих амбициях. Но если я обрету силу, Россия станет еще более могущественной. И для меня это одно и то же. Вам не понять этого Зек, поскольку вы мало прожили здесь. Эта страна сильна своими людьми. Кракович был слабым человеком и...

— Был? — переспросила она, наклонившись вперед. Геренко вдруг понял, что она становится очень опасной, и решил попытаться еще раз.

— Послушайте, Зек. Генеральный секретарь — старый больной человек, он не протянет долго. А следующий руководитель...

— Андропов? — глаза ее широко раскрылись. — Я прочла это в ваших мыслях. Так вот, значит, как все будет? Этот убийца из КГБ... И такого человека вы называете своим хозяином?

Мутные глаза Геренко внезапно сузились, в них загорелся гнев.

— Когда Брежнева не станет...

— Но он пока еще жив и стоит у власти! — Зек кричала во весь голос. — И когда он узнает об этом...

Она совершила ошибку, и очень серьезную. Даже Брежнев не в силах был причинить зло Геренко, во всяком случае персонально, физически. Но он мог сделать это на расстоянии. Например, подложить мину в служебную квартиру Геренко в Москве. Как только мина будет установлена, человеческого участия уже не требуется. Все произойдет автоматически. Или однажды утром Геренко вдруг проснется за решеткой, а там позабудут о том, что его надо кормить. Талант Геренко все же был небезграничен.

Он встал, и в руке его блеснул пистолет, вынутый из ящика стола.

— Слушайте меня внимательно, — свистящим шепотом заговорил он, — и я расскажу вам, что произойдет дальше Во-первых, вы никогда и никому даже не заикнетесь о случившемся здесь. Вы обязались хранить тайну и не разглашать секретов отдела экстрасенсорики. Если вы нарушите клятву, я вас уничтожу. Во-вторых, вы утверждаете, что мы не находимся в состоянии войны. Но у вас очень короткая память. Девять месяцев назад британские экстрасенсы объявили войну нашему отделу. Они едва не уничтожили нас! Вы тогда были еще новичком, а в тот момент вообще находились в отпуске и отдыхали где-то вместе с отцом. А потому не видели этого кошмара. Но уверяю вас, если бы этот Гарри Киф был по-прежнему жив... — он замолчал, чтобы перевести дыхание, а Фонер закусила губу, чтобы сдержаться и не проговориться о том, что Гарри Киф и в самом деле жив, хотя в данный момент и совершенно беспомощен. — В-третьих, — наконец продолжил Геренко, — я мог бы убить вас, пристрелить прямо здесь, на месте, и никто даже не спросил бы меня о причинах такого поступка. А если бы и спросили, я объяснил бы, что вы давно находились под подозрением, что специфика вашей работы довела вас до сумасшествия и вы угрожали лично мне и отделу в целом. Вы совершенно правы. Зек, генсек безгранично доверяет отделу экстрасенсорики. Он обожает его. При старике Григории Боровице отдел принес ему много пользы, оказал неоценимую помощь. Вы только представьте себе: какая-то сумасшедшая женщина свободно разгуливает по особняку и угрожает причинить непоправимый вред всей организации! Конечно же, мне остается только одно — убить ее! И я сделаю это, если вы не зарубите себе на носу все, что я сейчас сказал. Неужели вы думаете, кто-то поверит вашим нелепым обвинениям? Где доказательства? У вас в голове? В вашей свихнувшейся голове? Ну допустим, вам поверят, хотя я почти уверен, что этого не случится. По-вашему, я буду спокойно сидеть, предоставив вам свободу действий? А Тео Долгих тоже будет сидеть сложа руки? Вы хорошо устроились, Зек. Но в Советском Союзе существует немало мест работы для молодой и сильной женщины. И после вашей... э-э... реабилитации, будьте уверены, для вас найдется что-нибудь подходящее... — он замолчал и убрал пистолет.