Джанин Фрост - На краю могилы

Макс разрезал спереди мою блузку, не забыв упомянуть, что делает это ради удовольствия Калибоса, а не для себя. Пульсирующая боль в запястьях вместе с ноющей болью в животе и ноге легко могли привести к потере сознания. Я изо всех сил боролась с соблазном погрузиться в темноту, уже вплотную подступившую к моему сознанию.

Мать рванулась вперед, но Калибос удержал ее и сильно встряхнул.

— Вы оба просто звери, — прошипела она.

— Оскорбления приравниваются к крику, — мгновенно среагировал Макс и рассмеялся, когда она горестно вскрикнула. — Это моя игра, и я сам устанавливаю правила. Теперь я вправе отрезать от Кэт два кусочка. Хочешь довести счет до трех?

Поверх плеча Макса я встретила взгляд матери. Ее широко раскрытые глаза были переполнены слезами. Я едва заметно качнула головой: «Пожалуйста, не надо. Ты ничего не сможешь исправить. Просто беги, если представится такая возможность!»

Конечно, она не слышала мои молчаливые увещевания. А Макс спустил лезвие ножа к краю джинсов и разрезал их по бедру.

— Вот отсюда и начнем, — бросил он, захватил пальцами часть кожи и резко взмахнул ножом снизу вверх.

Я так сильно прикусила губу, сдерживая крик, что ощутила во рту привкус крови. Калибос хихикнул. Макс поднял вверх отрезанный лоскут моей кожи, словно трофей.

— Отличная татуировка, — похвалил он, отбрасывая ее в сторону. — Может, послать ее Кости, чтобы у него была запасная?

Вместо недавно сделанной татуировки в виде скрещенных костей, как на руке у Кости, на моем бедре вспыхнул новый костер боли. Мама не закричала, а только с шумом втянула воздух.

— Кэтрин, я люблю тебя! — прошептала она.

Мне пришлось отвернуться, чтобы не доставить Максу удовольствия видеть мои слезы. Не помню, чтобы раньше мама говорила мне о своей любви. Вероятно, она считала, что мы обречены.

— Надоело держать, лучше я ее отключу, — пожаловался Калибос и уставился на мать вспыхнувшими зеленью глазами.

— Прекрати! — Голос Макса прозвучал как щелчок хлыста. — Она должна это видеть и все знать.

Калибос раздраженно фыркнул, а затем подтащил маму к окну. Он сорвал одну из портьер, разорвал ее надвое и завязал один конец вокруг маминой шеи.

— Макс! — предостерегающе вскрикнула я.

Он больно ударил меня по голове.

— Тихо! Я хочу знать, что он придумал.

Второй конец портьеры Калибос перебросил через перила лестницы, ведущей на второй этаж. Мама пыталась сопротивляться, но она ничего не могла сделать. Я напрягла приколотые к полу руки. Макс с задумчивым видом воткнул еще один нож мне в запястье, потом ткнул кулаком в раненый живот.

Шквал боли, вероятно, заставил меня отключиться на минуту. Но как только сознание вернулось, я увидела, что мама стоит на стуле; один конец портьеры завязан у нее на шее, а второй закреплен на перилах. Обрывок ткани был натянут, а у стула не хватало одной ножки.

— Теперь она все будет видеть, а я могу принять участие в забаве, — заявил Калибос.

Макс одобрительно хмыкнул и снова повернулся ко мне.

— Хочешь узнать, что я с тобой сделаю, малышка? — совершенно спокойно спросил он.

— После того как мне надоест тебя пытать, я разрежу твое тело на кусочки. Не стоит рисковать: вдруг явится Кости и превратит тебя в вурдалака, верно?

В его зловещей мысли присутствовала логика. С моим вампирским наследием вполне можно было ожидать превращения в вурдалака. Конечно, если Макс меня просто убьет. А в случае расчленения данный вариант отпадает.

— Правила не меняются. Давай посмотрим, как долго ты продержишься, прежде чем закричать чтобы я смог что-нибудь отрезать от Джастин, — насмешливо сказал он.

Кулак Макса швырял мою голову взад и вперед, словно подвешенную на резинке игрушку. Он разбил мне губы, и рот наполнился кровью, но я прикусила язык и не издала ни звука. Через несколько минут звон в ушах заглушил стук его ударов. Затем Макс остановился.

— Упряма шлюха! Посмотрим, как тебе понравится это…

Он достал из кармана зажигалку, зажег самое большое пламя, на которое она была способна, и поднес к моей руке. Я задрожала всем телом и корчилась от боли. Сквозь стиснутые зубы вырывались стоны и вздохи, но после нескольких минут невообразимых мучений я не могла сдержать крик.

Макс довольно рассмеялся, а меня чуть не вырвало.

— Я думаю, это будет стоить Джастин пальца, — продолжал он. — С какого предпочитаешь начать?

— Даже если ты меня убьешь, Кости тебя отыщет, — выдохнула я. По лицу градом катился пот, а боль в руке была невообразимо мучительной. — Поверь, он заставит тебя пожалеть об этом!

Калибос и Макс захихикали, будто я остроумно пошутила.

— Вампир не станет начинать из-за тебя войну, — заявил Макс. — Он женился на тебе лишь для того, чтобы насолить Джэну.

Так вот почему Макс чувствует себя в такой безопасности — он уверен в защите своих новых друзей и в том, что Кости женился на мне, желая разозлить Джэна.

— Кости тебя разыщет. Не сомневайся!

Они переглянулись, удивленные решимостью, прозвучавшей в моем голосе.

— Как трогательно, — наконец бросил Макс. — Ты пытаешься меня испугать, чтобы остаться в живых, но это не сработает. На всякий случай отправляйся наружу, Калибос, и постой на страже. Вдруг ее дружок заявится раньше, чем мы ждем.

— Но я еще не позабавился с ней, — возмутился тот, бросив в мою сторону взгляд, от которого меня передернуло.

— Ты еще получишь свое, — огрызнулся Макс. — Я организовал это дело, я и буду первым.

Направляясь к двери, Калибос подмигнул мне:

— Скоро увидимся, моя сладкая!

Макс поднялся и неторопливо подошел к матери. Чтобы иметь возможность дышать и не натягивать обрывок портьеры, ей приходилось стоять на цыпочках. Сломанный стул угрожающе раскачивался под ногами. Второй обрывок занавески связывал ей руки, и Макс, взглянув на переплетенные пальцы ухмыльнулся.

— Каким из них ты пожертвуешь, Джастин? Давай посчитаем, — затянул он детскую песенку, постукивая по пальцам. — Этот пальчик остался дома. Этот пальчик ел ростбиф…

Я мысленно готовилась использовать свой шанс. Сейчас, когда один вампир — снаружи, у меня появилась единственная возможность. И все же сосредоточиться было очень трудно. За многие годы борьбы я привыкла к побоям, но с такими ранениями я рисковала потерять сознание.

Взгляд матери встретился с моим, и она выбила у себя из-под ног стул.

— Проклятье! — выругался Макс, подхватывая ее одной рукой. — Зачем ты это сделала?

Стоило ему на секунду отвлечься, как я из последних сил напрягла руки, чувствуя, как рвется моя плоть. Когда Макс обернулся, одно запястье уже освободилось от ножа.