Олег Северный - 2012. Танго для Кали

Ознакомительный фрагмент

— Привет! Как ты там? И не называй меня Мусей!

— Не буду, не буду. — Чёрный улыбнулся про себя. Он иногда забавлялся тем, что слегка поддразнивал девушку. — Рассказывай!

— Что?

— Что собиралась. Ты написала, что что-то вспомнила.

— А… да. Вчера ночью. Но я, кажется, опять забыла.

— Что забыла? О чём ты хотела сказать?

— Помнишь, я летом на юге в обморок падала?

— Да… — Антон подобрался. Этот момент до сих пор разъяснения не получил.

— Я говорила, что я там тебя видела.

— Говорила. И кого-то ещё.

— Да. Но я не могла вспомнить. А вчера получилось. А сегодня я опять всё забыла.

— Совсем забыла?

— Совсем, — грустно повинилась Матрёша. — Утром уже ничего не помнила. Даже про эсэмэс. Потом в телефоне нашла.

— Так. — Антон задумался. — Ты сейчас от компьютера далеко?

— Нет, я дома.

— А вылезай-ка в асю. Там и поговорим.

— Да, я сейчас! Пока!

— До связи.

Антон отложил телефон и взялся за ноут. Сегодня он ещё не входил в Интернет.

«Ку-ку!» — тихонько просигналила программа, извещая, что контакт установлен.

— Привет! — ещё раз отстучал Антон. — Рассказывай.

— Но я не помню!

— Рассказывай всё, что помнишь. Что у тебя вышло вчера?

— Вчера я вспомнила почти всё! По ощущениям. Представляешь — там не было времени!

— А что было?

— Не помню. Как блок поставленный. Мысли сбиваются.

— Кто-то мешает?

— Не мешает. Насилия нет, просто как наблюдатели, не свои, не чужие, нейтральные.

— Они тебе показали что-то?

— Нет. Я не поняла, они или нет. Я вчера просто так набрала в поиске «Властелины Времени». Такой мультик есть. Ссылки на мультик были. Я не знала, решила посмотреть.

— И как?

— Прикольно. Когда смотрела, что-то крутилось совсем рядом, как тени или как шёпот.

— В комнате?

— Нет, наверно, в глазах. Как прозрачные тени. Я смотрела в экран, а оно шло рядом.

— Что шло?

— То, что я вспомнила.

— Что это было?

— Я не знаю! Не уловить. — Матрёша поставила грустный смайл. Похоже, она на самом деле готова была заплакать. — Тогда я тоже не уловила. А потом легла спать, и оно как всё хлынуло. И перед глазами, и везде, как будто я всё уже давно знаю. Я сразу тебе звонить, а ты не ответил.

— Я тогда не мог. — Антон поморщился, вспомнив вчерашний вечер.

— Я sms написала. И легла спать, думала, что проснусь, когда позвонишь.

— Я не мог позвонить.

— А утром я уже всё забыла.

Антон задумался. А если?.. Получится или нет, но попробовать не мешает никто. Он удобнее повернул ноутбук.

— Матрёш, а давай попробуем вспомнить?

— Как?

— С начала. С самого начала, как ты всё увидела в первый раз. Попробуй посмотреть снова.

— На что?

— Ты говорила, что оказалась в полутёмной комнате.

— Да.

— Попробуй увидеть её сейчас. Так, как тогда видела.

— Я смотрела сверху!

— Так и смотри. Ты смотришь из-под потолка. Вспомни, как ты смотрела.

— Да, смотрю сверху, там темно, но не совсем. Вижу фигуры.

— Сверху?

— Да. Там ты и ещё один человек. Я его не знаю.

— Ты сейчас видишь этого человека?

— Да. И я вижу книгу! У меня получилось! Ой! — Матрёша прислала покаянную рожицу. — Я вылетела… Обрадовалась и всё потеряла. Прости.

Антону показалось, что через расстояние и сеть проводов он услышал её всхлип.

— Ничего. Давай попробуем снова. Возвращайся в офис.

Почти минуту от Матрёны не было сообщений. Потом пришло расстроенное:

— Я не могу. Не могу войти. Как стена какая-то. Упираюсь, и всё.

Теперь замолчал Чёрный. Он думал. Потом уточнил:

— Ты сейчас пробовала повторить предыдущий проход?

— Да. По новой.

— Давай иначе. Давай начнём с рынка. Из прошлого. Ты идёшь, тебе становится плохо. Вот в это войди.

— Мне плохо, — повторила Матрёша. — Темнеет в глазах. Меня усаживают на крыльцо. Хочется лечь. Я падаю. Падаю, как в канал, лечу. Я в офисе.

— Спокойно, не торопись. Просто смотри, без эмоций.

— Да, я смотрю. Два человека, ты и ещё один.

— Ты его хорошо видишь?

— Плохо. Сверху неудобно.

— Опустись ниже.

— Получилось. Вижу его.

— Рассказывай.

— Мужчина, старый. Лет пятьдесят. Или сорок.

Антон невольно улыбнулся: для девятнадцати лет сорок — это действительно старость.

— Толстый. Нет, скорее плотный, он больше тебя, и у него живот. Высокий.

— Лицо видишь?

— Сейчас. Лицо крупное, волосы не длинные, но и не короткие. Как отросли, они вьются. Видно кудри. Есть чёлка, набок зачёсана. Нос широкий, крупный такой. Губы тоже, не очень крупные.

— Глаза?

— Не понять. Не вижу. Они никакие.

— Ещё что?

— На нём куртка, коричневая с зелёным, как замша. Расстёгнута. Рубашка, зелёная. Нечёткий цвет, может, серая. Чёрные штаны, казаки. Чёрные. У него книга.

— Где?

— В руках. На обложке крупные цифры — два — ноль — один — два. И три человека, один в ковбойской шляпе. Он говорит что-то. Тебе.

— А я где?

— Ты сзади меня. Сейчас. Ты в чёрных джинсах. Чёрный свитер. Подсумка нет. И кольца не вижу. Ой!

— Что случилось?

— Ты мне подмигнул. Ты говоришь, что я опоздала. Что ты мне всё расскажешь. Говоришь не словами, а как мысленно, что ли. Но я всё понимаю.

— А этот человек что?

— Ничего. Он странный какой-то. И мне неудобно, не по себе. Но любопытно.

— Что дальше?

— Он отдаёт тебе книгу. Даже вручает. Ты смутился. Он сказал: «Вот тебе твоя книга. Ты молодец, что не испугался и написал».

— Я взял?

— Да. Ты говоришь, что это не только твоя заслуга. Он говорит, что книга не случайна, она поможет тебе что-то понять.

— Что?

— Не знаю, он не сказал. Все, кто с ней как-то связан, они не просто люди, у них не простая судьба. Или другая, не как у всех. Но не «тяжёлая».

«Гм, — подумал Антон. — Мягко сказано „не простая“!»

— Книга тебе как-то поможет в будущем. Она для тебя как щит. И она провокация. Но это хорошо.

— Провокация — хорошо? — не удержался и перебил Чёрный.

— Ты вызвал резонанс. Есть силы, которые её приветствуют. Есть, кому это невыгодно. Ещё есть третья. Третья сила. Она сверху. Они не знают, за кого она.

— Они — это первые две силы?

— Да. Две первых. Ещё он что-то о войне сказал, я не поняла. Не уловила. Про войну Сил.

— Первых двух?

— Непонятно. Он дальше предсказывает тебе.

— Что?

— Будет трудный период. Для тебя, сложный. Крайне плохого не случится. Будет хорошее, но сначала трудности.

— Мы с ним просто так говорим?