Людмила Белякова - Смерть на кончике пера

– Михал Юрич, а Костик в понедельник выйдет? Если геофизики приедут, фотографии бы неплохо сделать.

– А, да… Водяной конь им вряд ли попадется, но поснимать надо…

Чтобы скоротать время до вечера, Андрей сел писать заметки о монастыре.

На улице просветлело, дождь перестал постукивать о жестяной подоконник, в легких весенних тучках появились голубые просветы.

– Михал Юрич, как до этих Озерков добраться? Надо ж мне хоть слегка ориентироваться, когда мои эниологи[1] со своими агрегатами навалятся.

– Разумно. На тебе ключи, только до вечера верни. Мне завтра с утра кое-куда подъехать надо. До Озерков – по Рязанскому шоссе, но не туда, куда ты в монастырь ездил, а к Москве. Только не пропадай, я тебя умоляю.

– Не пропаду, – хмыкнул Андрей. – Русалки от зимней спячки еще не очнулись.

– Тогда давай. Да, вот еще что – заедь по этому адресочку, поспрашивай…

Путь проходил мимо восстановленной к восьмисотлетнему юбилею города крепостной стены. Непонятно, кому пришло бы в голову штурмовать эту краснокирпичную громадину… Только отчаянно злым кочевникам…

Указатель «П. Озерки» появился неожиданно. Поселок состоял из сравнительно новых, похожих друг на друга частных домиков – три окошка в деревянных резных ставнях. Мелькнула пара двухэтажных кирпичных новоделов.

Андрей вынул шпаргалку. На листочке значился третий дом от въезда в поселок. Спросить надо было Павла Никитича.

«Поди, дед какой-нибудь фольклорный. А наводка главного – скрытое задание сделать душевный очерк о ветеране».

Размышляя, Андрей проехал слишком далеко и, пользуясь тем, что в будний день поселковая дорога-улица была пуста, вернулся задним ходом. Из-за штакетника за его упражнениями наблюдала пожилая женщина.

– Здрасте, а Павла Никитича можно видеть? – спросил Андрей.

– А вы кто будете?

– Я от Михал Юрича Бороды привет привез. Пал Никитич дома?

– А вы чего от него хотите?

– Так это я ему скажу. Вы же не Пал Никитич, насколько я понимаю?

Баба, обиженно поджав губы, ощупывала его беспокойным взглядом.

– Что там случилось? – На деревянном крылечке появился невысокий пожилой человек, на ходу набросил на плечо спортивную куртку.

Андрей вышел из машины.

– Мне бы Павла Никитича повидать.

– Я Павел Никитич. Вы от кого?

– От Михал Юрича Бороды – знаете такого?

– Ну, как не знать… Вы по газетным делам?

«Ох, господи, хоть у этого мозги не набекрень».

– Можно сказать и так, – пробормотал Андрей, забирая из машины борсетку с удостоверением и диктофоном.

– Ну, проходите в дом.

Андрея все время, которое он жил в этом городе, поражало, что частные дома были удивительно маленькими изнутри. То ли не под его современный рост строены, то ли еще что…

«Пара лет жизни в этом городе – и у меня разовьется клаустрофобия…»

Он вспомнил, что нужно выполнить местночтимый ритуал разувания до носок. Он присел и расшнуровал кроссовки. Бабка ревниво отследила процесс от начала до конца.

– Мать, чаю нам дай? Ну, как там Михал Юрич?

– Нормально. Старается удержать газету на плаву.

– А вы давно работаете? Что-то я не припоминаю…

– С Нового года. На усиление пригласили. Мне Михал Юрич намекнул, что вы можете рассказать много интересного об истории этого поселка.

Старик хитро улыбнулся:

– Я не только про поселок рассказать могу, поскольку с 1953 по 1979 год возглавлял здешние компетентные органы.

«Слава тебе господи, что не с тридцать седьмого по пятьдесят третий», – подумал Андрей и, выдав фирменную улыбку, сказал:

– В таком случае вы просто кладезь премудрости. Но меня пока интересует то… из ряда вон выходящее, что происходило здесь. Планируется научная экспедиция из Москвы…

– Радиация у нас, что ли? – недовольно промолвила бабка, со стуком расставляя на столе чашки.

– Да нет, не думаю. Просто проверят наличие естественных аномалий. Вы ведь давно здесь живете?

– Живем мы тут почти семьдесят лет, – сказал Пал Никитич, – только поселок был не здесь. Сейчас это, считай, не Озерки вовсе, одно название. Само село Озерки было километрах в трех отсюда.

– И что с ним стало?

– А под воду ушло, можно сказать.

– Как град Китеж?

– Да… Вам ведь ваш начальник про водяного коня рассказывал?

– Глупости все это, – опять не удержалась от замечания бабка, гужевавшаяся тут же и явно подслушивавшая беседу.

– Сколько я помню, эта местность славилась самыми красивыми невестами и этой вот лихоманкой – водяным конем, который людей таскал. А в тридцатых годах органы провели облаву и его подстрелили…

– Подстрелили? Вот этого Михал Юрич Борода не говорил…

– А он может и не знать – засекречено было. Так вот, когда зверя этого товарищи из органов изничтожили, уровень воды, как в наказание, стал быстро подниматься, село подтопило, и его ближе к городу перенесли. А в семидесятых годах оставшихся жителей в город, в хрущевки переселили. Только десяток домов остался, это уже не Озерки – один топоним. И вместо села, и вместо маленьких озерков теперь одно большое озеро – Светлое. Ученые говорят – естественный процесс. В летописях упоминается, что озеро раз в тридцать-сорок лет то сходит, то наполняется – словно дышит.

– Красиво – как огромное животное… А что с этим конем стало?

– Останки увезли в Москву, засекретили, и на этом все дело кончилось. Может, где-то в спирту хранится… Да ты чай пей!

– А вы не можете меня туда проводить – на это озеро? – просительно поглядел на старика Андрей. – Чтобы я знал, куда ученых с аппаратурой везти…

– Еще чего – на ночь глядя – в такую даль! – недовольно фыркнула старуха.

Андрей глянул на часы – было без четверти четыре. Озеро, по словам деда, находилось в паре-тройке километров.

– Ты погоди, мать… Люди важное дело делают. Надо помочь… У тебя сапоги есть? Там сейчас грязно, топко.

– Мы далеко не пойдем, так – предварительная рекогносцировка, – предупредил Андрей старуху, уже разинувшую рот для протеста.

Дед напялил на себя литые резиновые сапоги с ременными ушками, и они вышли к машине.

– Ты, парень, на мою старуху не обижайся. Я при ней тебе не все сказал про здешние места. У нас еще одна напасть есть… Я тебе сказал, что в Озерках прежде самые красивые невесты в округе были?

– Да.

– А вот мужики в Озерках никак жить не хотели. Прямо заповедник какой-то – бабий… Если парень смолоду в город или в другое село не уедет, дай бог, если лет до сорока протянет. И хоть красивые девушки в Озерках были, а замуж их брали с опаской. Вдовели они быстро… Не все, конечно, но многие – довольно, чтобы люди опасаться стали.