Дженнифер МакМахон - Обещай, что никому не скажешь

Ознакомительный фрагмент

– Хотите посмотреть, что внутри? – спросил Ник, глядя на меня.

– А это не опасно? – поинтересовалась я.

Дел фыркнула и шмыгнула внутрь.

– Все нормально, – ответил Ник. Он поднял ружье и вошел в проем без двери. Я последовала за ним.

В хижине пахло гнилым деревом, мышами и плесенью. Так пахнут забытые вещи. В доме была пузатая железная плита, рваный голубой диван, кофейный столик и четыре койки, придвинутые к стенам. Приставная лестница в дальнем конце, рядом с плитой, вела на чердак. Ник сунул ружье под мышку и полез на лестницу. Когда он оказался наверху, то с улыбкой посмотрел вниз:

– Вы идете?

Я начала подниматься по лестнице, а Дел продолжала возиться у плиты.

На чердаке большую часть дощатого пола занимал матрас. Повсюду валялись огарки, на полу стояла масляная лампа с закопченным стеклом, лежали коробка спичек, сигареты и стопка порножурналов. На журналах я заметила маленький нож с фальшивой костяной рукояткой из пластика в кожаных ножнах. Ник сел на скрипучий матрас и закурил сигарету.

– Хватит возиться с проклятой плитой! – прокричал он, обращаясь к Дел. – Здесь тепло!

Дел забралась наверх и состроила брату кислую рожицу.

– Дай мне одну, – требовательно попросила она, и Ник протянул ей сигарету. Он предложил и мне, но я покачала головой. Дел зажгла спичку и закурила, как будто это было самой обычной вещью, которую она делала каждый день. Она даже выдохнула колечки дыма, вроде тех невидимых, которые я сегодня утром видела на спортплощадке. Потом она с улыбкой выдохнула струйку дыма мне в лицо.

– Ты назовешь свое имя или мне придется угадывать? – спросил меня Ник.

– Она мой заместитель, – сказала Дел. – Она присягнула на верность мне одной.

– А у заместителя есть имя? – спросил Ник, сделав глубокую затяжку.

Дел перевела взгляд с меня на своего брата, потом обратно.

– Ее зовут Роза. Пустынная Роза.

– Черта с два. Розовый – это тупой цвет, в который ты захотела покрасить свою комнату, и попросила об этом папу.

Бледное лицо Дел залилось краской.

– Если я говорю, что она Пустынная Роза, так оно и есть!

Ник поморщился, как от зубной боли, а потом расплылся в улыбке.

– Ну, хорошо. Рад познакомиться, Пустынная Роза. – Он протянул руку с длинными темными пальцами и аккуратно пожал мою руку. Моя ладонь была липкой от пота. Его ладонь была сухой, как порох.

Когда они потушили окурки в банке из-под тунца, мы вышли наружу, и Ник показал нам, как пользоваться помповым ружьем. Мы стреляли по пивным банкам, расставленным на пнях. Ник стоял за мной и клал руки мне на плечи, когда показывал, как нужно держать ружье и прицеливаться. Раньше я никогда не стреляла из ружья, но каждый раз попадала точно в цель. Ник сказал, что я прирожденный стрелок. От него пахло опилками, сеном и сигаретами. Я ощущала теплую близость его тела. Дел устала ждать своей очереди и принялась бросать камешки, сбивая банки до того, как мы успевали выстрелить.

Потом мы вернулись в хижину, и я выкурила свою первую сигарету. Я кашляла и хрипела, уверенная в том, что сейчас умру, а Ник и Дел смеялись и подшучивали надо мной, пока я не научилась не глотать дым, но удерживать его во рту и понемногу выпускать наружу. Дел учила меня выдувать колечки; я пыталась подражать ей и округляла губы, словно задохнувшаяся рыбка, но у меня получались жалкие бесформенные шарики. Между тем Ник бросал ножик с пластиковой ручкой в мишень для игры в дартс, прибитую к стене. Ему ни разу не удалось попасть в центр.

Через некоторое время Ник сказал, что ему нужно закончить кое-какие дела, и оставил нас одних.

– Что это с твоей рукой? – спросила я у Дел, разглядывая кружок из багровых синяков.

– Ничего, – ответила она, опустила рукав желтой рубашки и взяла нож. Она сделала несколько бросков, каждый раз попадая точно в центр мишени, а потом повернулась ко мне и заявила: – У меня есть идея.

Я ощутила волнующее предчувствие опасности. Оно складывалось из многих вещей: покосившейся хижины, где мы находились; пружин, выглядывавших из драного матраса; глухого стука, с которым нож входил в стену; колечек дыма, вылетающих изо рта Дел и растворявшихся в воздухе, оставляя после себя лишь запах табака.

– Дай мне руку, – велела Дел.

Я подчинилась. Она взяла мою руку и осмотрела ее, словно незнакомую раненую зверушку. В другой руке она сжимала нож.

– Закрой глаза, – попросила она.

– Ты собираешься порезать меня?

– Верь мне, – сказала Дел. – Давай же, закрывай глаза, – подзадорила она, и я подчинилась, не желая показаться испуганной.

Она резанула быстро и без колебаний. Я распахнула глаза и попыталась вырвать руку, но она крепко держала меня.

– Ох! Какого черта?

Дел отпустила мою руку. Порез на моем указательном пальце был коротким, но глубоким. Кровь капала на матрас.

Я смотрела, как Дел быстро и уверенно делает над-рез на своем указательном пальце. Потом она взяла мою руку и приложила свой порезанный палец к моему.

– Теперь мы кровные сестры, – объяснила она. – У тебя есть моя кровь, а у меня твоя. Навсегда.

Мой палец жгло, как огнем. Теперь Дел стала частью меня, и я знала, что, какой бы оборот ни приняла наша дружба, обратной дороги не будет. Никогда. Как бы я потом ни старалась жить отдельно, мы с Дел оставались связанными друг с другом.

Глава 4

8 ноября 2002 года

– Кэти! Кузнечик, где ты!

Голос матери вырвал меня из объятий глубокого и беспокойного медикаментозного сна. Во рту ощущался металлический привкус. Я посмотрела на дорожный будильник, стоявший на коробке из-под молока рядом с кроватью. Было семь утра, но казалось, что я проснулась посреди ночи. Мне снилось, что мы с Дел находимся в ее овощном погребе, и она делает мне татуировку, выводя слова «Пустынная Роза» у меня на груди ржавым острием своей шерифской звезды. Там был кто-то еще, – мужчина, наблюдавший за нами. Он стоял в углу, и я не видела его лицо.

Я все еще лежала на койке и вдруг испытала абсурдное ощущение, что если повернусь достаточно быстро, то увижу его, как будто он всю ночь пробыл в моей комнате. Но это был только сон, верно? Тогда почему я так боялась повернуться?

Мэгпай свернулась у меня на животе, спрятав нос под белым кончиком хвоста, и мне не хотелось нарушать ее уютный покой. Я сосчитала до трех и посмотрела в дальний угол. Ничего. Только пылинки, танцующие в лучах солнца.

– Больше никаких снотворных таблеток, – прошептала я себе под нос.

Мать назвала меня Кузнечиком, так она не называла меня после отъезда в колледж. Я вылезла из-под одеяла и босиком пошлепала на кухню. Мэгпай последовала за мной.

Конец ознакомительного фрагмента