Секс, ложь и вампиры - Макалистер Кейти

Адриан в этот момент оттолкнул ногой одного нападавшего и отшвырнул другого. Да, не было никаких сомнений, что несколько столетий назад Адриан серьезно занимался боевыми искусствами. Я открыла дверцу машины, чтобы посмотреть внутри, нет ли там ружья или палки, или чем там еще вампиры убивают друг друга, но и там ничего не было. Я вынула ключи из замка зажигания и краем глаза заметила, как блондин вытащил нож, тускло сверкнувший в свете уличного фонаря. Едва заметный взмах руки, и нож полетел в сторону Адриана. Он отпрыгнул, но недостаточно быстро. Клинок по рукоять вошел в его грудь.

– Нет! – вскрикнула я и кинулась к нему.

– Вот тебе и конец, Предатель, – сказал блондин, покачиваясь.

Адриан посмотрел на вампира. Его грудь резко вздымалась и опадала. Он взял нож за рукоять и вытащил из груди. Его черная рубашка стала еще чернее, когда мокрое пятно расплылось по ней. Мне даже не нужен был мысленный контакт с ним, чтобы понять, что он быстро теряет силы. Рана прошла слишком близко от сердца.

– Ты умрешь, и наконец-то наши люди будут в безопасности, – прорычал блондин.

Адриан поднял голову, но не для того, чтобы посмотреть на вампира. Его взгляд нежно коснулся меня, и я удивленно моргнула, увидев в нем сожаление и печаль. Но минула секунда, и его глаза снова превратились в голубые кристаллы самообладания.

– Ты и раньше пытался уничтожить меня, Себастьян, но ни разу не преуспел. Ничего не изменится и на этот раз.

Адриан приготовился к атаке, и я знала, что это добьет его. Я, не задумываясь, начертала в воздухе знак, который узнала много-много лет назад, но который дремал в моей памяти в ожидании подходящего момента. Такого, как этот.

Глаза Себастьяна удивленно раскрылись, когда он увидел, как мои руки, вспоминая то, что память давно позабыла, чертили в воздухе древние символы. Символы дрожали, переплетаясь и отливая серебром, прежде чем растаять в воздухе.

В ту же секунду мою голову пронзила страшнейшая боль. Я схватилась за виски, изо всех сил стараясь остаться на ногах, а Адриан удивленно смотрел на то место, где только что были символы. Себастьян выругался, когда захотел сдвинуться с места и не смог. Только тогда он понял, что я сделала.

Боль медленно отступала, оставив после себя слабость и дрожь. Адриан схватил меня за руку и потащил прочь от застывших вампиров.

– Я уничтожу тебя, Предатель! Ты и твоя Возлюбленная оба умрете за преступления, которые совершили!

– Какого черта?! – спрашивала я, глядя на свои руки так, словно видела их впервые. А Адриан все тащил и тащил меня, бормоча что-то про поезд. – Это еще откуда взялось?

– Ты же волшебница, – ответил он. – Ты нарисовала заклинания и связала их. – Он мельком глянул на меня, а мы тем временем уже подбегали к вокзалу. – Ты говорила, что не умеешь колдовать, но у тебя получилось вполне недурственное заклинание.

– Не смотри так на меня, я понятия не имею, как я это сделала, – отреагировала я, оглядываясь назад, где остались два связанных моим заклинанием вампира. Напоминанием о заклинании до сих пор оставалась тупая боль в висках. – Они все еще там.

Гудок со станции напомнил нам, что поезд вот-вот отойдет.

– Это не имеет значения. Идем. Нам надо поторопиться.

Я побежала, но остановилась, когда увидела, что Адриан с трудом передвигает ноги, держась рукой за грудь.

– Ты серьезно ранен. Давай…

– Нет, – сказал он, беря меня под локоть и подталкивая в сторону вокзала. – Мы должны уехать. Мне не хватит сил драться с обоими сразу.

Я потерял много крови. Мне надо поесть.

Я прочла его мысли, а мы уже бежали по станции. Я вытащила билеты, когда мы выскочили на платформу. Поезд как раз начал движение, прогудев несколько раз на прощание. Адриан прибавил шаг, и мы на ходу запрыгнули в вагон. Повалившись на пол, мы долго лежали, приходя в себя от бега.

Отдышавшись, Адриан встал сам и помог подняться мне. Я устало помахала билетами кондуктору, который взирал на нас с некоторым удивлением. Видимо, нечасто люди садились на поезд таким необычным способом. Мы прошли в конец вагона и рухнули на сиденья. Мое тело ныло и пульсировало, протестуя против такого жестокого обращения. Мысли путались от событий, которые мне довелось пережить за последние двадцать четыре часа.

Адриан пересел на сиденье напротив меня и наклонился, по-прежнему прижимая руки к груди.

– Ты в порядке? – спросила я. Что за глупый вопрос! Разумеется, ни в каком он не в порядке. Он только что получил ножевое ранение в грудь. Даже для вампира такие ранения чувствительны.

– Да, – сказал он, часто дыша. – Твоя голова… я чувствую твою боль. Тебе лучше?

Я коснулась висков:

– Да, все прошло. Но вряд ли я снова стану колдовать. Кондуктор подошел к нам, чтобы проверить билеты. Я протянула их ему и пересела к Адриану, чтобы закрыть пропитавшуюся кровью рубашку от посторонних глаз. Даже и не знаю, где именно я перестала чувствовать себя жертвой и стала проявлять заботу. Поскорее бы этот кондуктор ушел, тогда я смогу осмотреть рану Адриана.

Спросив, куда мы направляемся, и удовлетворенный нашим ответом, кондуктор направился в следующий вагон. Я подождала, пока пройдет семейная пара с двумя шумными ребятишками, и повернулась к Адриану:

– Сильно болит?

Я толкнула его, чтобы он принял горизонтальное положение, закрыв своим телом обзор на тот случай, если кто-нибудь пойдет по проходу.

– Заживет. Оставь как есть.

– Я тебе уже говорила, что не подчиняюсь приказам, если их не объясняют. – Я оттолкнула его руку и расстегнула черную шелковую рубашку, прилипшую к груди. Я закусила губу, увидев разрез. Удар пришелся в область сердца, хотя мои скромные знания анатомии не позволяли сказать наверняка, задеты ли жизненно важные органы. Рана все еще кровоточила, хотя и не сильно. – Ты можешь сам залечивать раны?

– Да, – ответил он, запрокидывая голову. Я долго смотрела на рану, затем повернулась к нему спиной, стянула свитер, сняла блузку, быстро надела свитер обратно и с помощью зубов разорвала блузку на узкие длинные ленты. Затем я снова развернулась к нему. Он был спокоен и тих. Его длинные ресницы прикрывали глаза. Лицо было бледным, но это и неудивительно при такой потере крови. Из оставшейся ткани я сложила что-то вроде прокладки.

– Потерпи, это болезненная процедура, – пробормотала я и осмотрелась по сторонам, чтобы никто не видел, как я буду прикладывать прокладку к его груди. Он открыл глаза, чтобы наблюдать за мной, а я обматывала его бинтами из ткани. Я изо всех сил старалась не обращать внимания на его голый торс, но пальцы помимо моей воли касались его мускулистой спины и груди.

– Почему ты это делаешь? – спросил он, прищурив глаза и внимательно наблюдая, как я застегиваю его рубашку.

– Даже и не знаю, – честно призналась я. – Я думала, ты сам объяснишь мне.

Он снова закрыл глаза и опустил голову на мягкую спинку сиденья.

– У каждого неискупленного Темного есть его Возлюбленная, женщина, которая может спасти его душу.

– Да, Мелиссанда рассказывала мне об этом.

– Чтобы искупить Темного, они должны воссоединиться.

– Ты имеешь в виду секс? – Внизу живота проснулось теплое предчувствие, когда я принялась фантазировать на этот счет.

– Нет. Да. Не совсем. Физическая близость – это пятый шаг. Но в воссоединении половой акт не самое главное.

– То есть ты думаешь, что если мы можем обмениваться мыслями, то я твой спаситель, и мы непременно закончим бурным сексом?

Он болезненно поморщился.

– Ладно, я беру обратно слова про бурный секс, поскольку ты сейчас явно не в форме. Так что просто расскажи мне про этот пятый шаг, – попросила я, нагибаясь к нему, чтобы убрать прядь волос с поросшей щетиной щеки.

Его глаза распахнулись и поймали меня в кристально синюю западню. Я посмотрела на его губы, такие близкие, такие притягательные. Обычно его губы были плотно сжаты, но сейчас, слегка приоткрытые, они манили к себе, словно сирены. Я не могла удержаться. Я нежно поцеловала его и продолжала касаться губами его губ, поглядывая, на его глаза, которые потемнели до цвета полночного неба.