Владимир Аджалов - О Главном. IT-роман

Настало время для вопросов и ответов.

Не дожидаясь приглашения, один из корреспондентов, сухощавый маленький и какой-то весь взъерошенный человечек, выскочил прямо перед доктором, развернулся к залу и громко заговорил, почти закричал:

– У меня вопросы конкретно и по существу. Чему вы все тут аплодируете? Чему вы тут радуетесь? Ведь это же очередная незаконная эвтаназия. Под соусом спасения одного человека, здесь вчера убили другого.

В наступившей тишине человечек, выражением лица и движениями удивительно похожий на рассерженного страуса, развернулся к доктору и тем же пронзительным голосом, демонстративно взмахнув рукой, вопросил:

– И где, где ваши соучастники, в смысле родители этой несчастной? Получили от вас свои деньги и убежали? Отвечайте!

Доктор Бирман выглядел как ребенок, неожиданно и незаслуженно обиженный. Он залился краской и часто задышал. Было видно, что он тщетно пытается подобрать достойный и, главное, спокойный ответ.

Тут неожиданно и резко встал мужчина, сидящий рядом с нянечкой Ириной. Его богатырский рост и в целом мощная фигура не могли не привлечь всеобщего внимания. Мужчина поднял руку. В зале опять наступила тишина.

– Господин хороший, вы тут поосторожнее со своими грязными намеками. Наверное, вы невнимательно слушали уважаемого доктора. Он же ясно сказал, что все, кто имеет отношение к делу, находятся здесь. В этом самом зале. Так вот, я – отец этой девочки. Поэтому честно говорю, поосторожнее. А то я ведь обижусь. И могу не сдержаться, а взять да и ответить. А если я отвечу, то ведь просто и по-мужски. Надеюсь, я понятно выразился?

Взъерошенный человечек заметно съежился и тихо скользнул назад на свое место. Великан продолжил:

– Ну вот. На вопрос этого, выскочившего, я все же отвечу, но только отвечу не ему. Он, судя по всему, человек не очень умный и не очень добрый. Я отвечу всем вам, другим, кто тут собрался.

Вы, сразу видно, господа все образованные, можно сказать, ученые. А мы с женой люди простые. Мы потомственные крестьяне, скажу это не стесняясь. Мы от сохи, от земли. От коров и навоза.

В чем между нами с вами главная разница? Вы ведь головой все пытаетесь понять, слова умные подбираете. А мы сердцем понимаем.

И вот что я вам скажу. Мы ведь с матерью давно почувствовали, что душа нашей милой девочки не здесь, а на небесах. И, люди добрые, как же больно было все эти годы видеть ее полумертвое тело.

А тут вдруг оказалось, что можно такое благое дело совершить. Не на органы, то бишь на части, прости меня Господи, отдать тело нашей девочки. На что нас, между прочим, давно соблазняли, и за большие деньги. А вместо этого вдруг, волею Божью, появилась возможность жизнь вернуть хорошему человеку.

В общем, мы решили, что даем согласие на это дело. Безо всяких денег, избави Господи. Мы, знаете ли, люди верующие.

Да, пока не забыл и чтобы меньше вопросов к доктору было. Мы все-таки тоже кое-что соображаем, никого подставлять не хотим. Поэтому у адвоката, ну, в смысле нотариуса местного заявление оформили по всем правилам этой строгой страны. Так что с претензиями, если кто считает, что имеет право их предъявлять, это пожалуйте к нам.

Но на самом деле, когда я сюда шел, совсем о другом, об очень важном вам хотел рассказать.

Мы ведь с матерью не знали, что это сегодня ночью будет. Нас попросили задержаться, пожить здесь еще немного, ну, пока эта операция пройдет. И вот сегодня ночью приснилась мне наша красавица. Будто подошла она ко мне, наклонилась, поцеловала в щеку мою колючую и сказала: «Какие же вы у меня хорошие!»

Проснулся я, как будто меня в сердце что-то толкнуло. Луна почти полная в окно смотрит, в комнате светло. И в сердце тоже так светло и чисто. Как в детстве. Смотрю, и мать просыпается, глаза открывает. На меня смотрит, а сама тоже как младенец светлая такая, радостная. Оказалось, ей в этот же момент такое же видение было. Точь-в-точь. Я тогда еще на часы посмотрел. А потом оказалось, что именно в это время все и произошло.

И что бы нам там ни говорили теперь, а в сердце у нас будет спокойно и радостно.

– Дай я тоже скажу, – поднялась взволнованная нянечка Ирина. Рядом с мужем она выглядела совсем маленькой. Муж погладил ее по волосам и со спокойным достоинством сел. – Это я тоже сказать хочу не тому, кто тут выскакивал, а всем другим хочу сказать. Особенно меня поймут те, у кого дети есть.

Страшно сказать, у нас столько лет дочь была ни живая, ни мертвая. Это было такое горе, передать не могу, врагу не пожелаешь.

А теперь все так прекрасно изменилось. Вот я что теперь чувствую: у меня их как бы оказалось вдруг две, в смысле две доченьки.

Одна там, на небесах. Она оттуда нас видит и одобряет то, что мы с отцом сделали. Мы ведь это точно знаем, об этом отец уже сказал. А вот теперь еще эта девочка есть. Живая, красивая, умная. Она ведь тоже наша, кто бы что ни думал и ни говорил. Пусть немного чужая, но все равно наша. Такая тоже родная, я передать вам не могу.

Раньше казалось, что сердце мое так и умрет в печали. А теперь – люди, это же радость такая, что я даже не могу объяснить.

Нянечка не смогла удержать искренних слез, выхватила платочек, прижала к глазам и тихо присела. Муж обнял ее своей огромной рукой и стал что-то успокоительное говорить на ухо. Тут девушка подошла к нянечке, присела к ней с другой стороны, тоже обняла и прижалась всем телом, закрыв ее и свое лицо от вспышек.

Конференция забурлила. Доктор минут двадцать с трудом успевал реагировать на нескончаемый поток вопросов. Но как только его часы подали запрограммированный сигнал, он решительно и спокойно завершил встречу, вежливо раскланялся и удалился со всеми помощниками. Исабель тем временем незаметно вывела от репортеров и нянечку с мужем.

Корреспонденты многого не успели выяснить на столь короткой встрече. И, конечно, они не могли даже представить себе того, о чем сознательно умолчал доктор Бирман.

Фантастический двойной перенос был сделан Иисусом, но частично без его личного присутствия в лаборатории. Точнее, первый перенос, старшего лаборанта в девушку, был сделан им лично, а второй дистанционно.

Близнецы ведь умеют слышать Его указания на расстоянии. Фактически Бразилец выступил как некоторое промежуточное звено, отдавая Медбрату команды, которые сам слышал от Учителя. Как выразился потом Медбрат, в какой-то момент ему вообще показалось, что глазами Бразильца на него смотрит Иисус, который в это время на самом деле находился даже не в лаборатории, а в гостиной главного дома поместья. Почему это было сделано именно так – все как-то постеснялись спросить.

Из-за краткости и четкой организации пресс-конференции репортеры только после ее завершения стали задаваться вопросами, а почему не присутствовал Тот, кто все это сделал?