Нарцисс в цепях - Гамильтон Лорел Кей

Я подошла ко второму гробу и затолкнула в него свою магию. На этот раз пришлось толкать не так, как было с Дамианом. С тем, кто там был, у меня никогда не было контакта. Я что-то ощущала и знала, что это какой-то вид нежити, но ощущалось оно не похоже на вампира. Более пустое, более темное снаружи. Должно было бы ощущаться какое-то движение, жизнь, но не было ничего. Я сильнее нажала магией и уловила едва заметный ответный импульс. Как будто то, что лежало там, было намного больше мертвым, чем живым, и все же не взаправду мертвым.

Я повернулась на звук к двери. В комнату вплыл Жан-Клод, в туго на этот раз завязанном халате, как знак, что теперь мы займемся делом. Он был один.

— А где Мика? — спросила я.

— Джейсон его повел найти какую-нибудь одежду.

Они, я думаю, смогут найти что-то, что ему подойдет.

— А кто в этом гробу?

Я чуть не сказала «что», но все же была уверена, что это вампир, как и в том, который я ощупала раньше.

Лицо его уже было осторожным и нейтральным.

— Я бы полагал, ma petite,что тебя достаточно занимает забота о Дамиане?

— Ты знаешь, и я знаю, что я с места не сдвинусь, пока не узнаю, кто там.

Он вздохнул:

— Да, мне это известно.

Он глядел на пол, будто от усталости, и потому что лицо его ничего не выражало, жест казался не законченным, как в плохой актерской игре. Но я знала, что он тщательно старается ничего не выразить на своем лице, и лишь телу позволено выдать, что он весьма недоволен. Это значило, что ответ мне не понравится.

— Кто, Жан-Клод?

— Гретхен. — Его лицо ничего не говорило, а слово было лишено интонации.

Когда-то Гретхен пыталась меня убить, потому что сама хотела заполучить Жан-Клода.

— А когда она вернулась в город?

— Вернулась? — с едва слышной вопросительной интонацией произнес он.

— Кончай жеманничать, Жан-Клод. Она вернулась в город, все еще жаждая моей крови, и ты ее сюда засадил. Так когда это было?

Лицо его стало как у статуи, только более недвижным. Он старался скрыть все, что можно, щиты стояли как танковая броня.

— Я еще раз повторяю, ma petite,она никуда не уезжала.

— То есть?

Он глядел на меня, сохраняя непроницаемость статуи.

— Это значит, что с того момента, как я на твоих глазах уложил ее в гроб у себя в кабинете в «Запретном плоде», она здесь и находилась.

Я заморгала, наморщила лоб, открыла рот, закрыла, начала говорить еще раз, и снова не вышло. Наверное, я была похожа на рыбу на песке, потому что ни черта не могла придумать, что сказать. Он стоял и даже не думал мне помочь.

Наконец я обрела голос — хрипловатый.

— То есть ты хочешь сказать, что Гретхен уже два — нет, три года находится в гробу?

Он только смотрел на меня. Дышать он перестал. В нем не ощущалось никакого движения, будто отвернись — и его здесь нету, он был как невидимый.

— Да отвечай, черт возьми! Она лежит в гробу три года?

Он кивнул едва-едва заметно.

— Боже мой, боже мой! — Я забегала по комнате, потому что надо было что-то сделать, иначе я бы его ударила или завопила. Наконец я остановилась перед ним, упершись кулаками в бока. — Ах ты, гад!

Я могла говорить только хриплым шепотом, выдавливая слова, иначе заорала бы в голос.

— Она пыталась убить моего слугу-человека, женщину, которую я люблю. Другой Мастер убил бы ее на месте.

— И это было бы лучше, чем вот так! — прошипела я.

— Я сомневаюсь, что Гретхен с тобой согласилась бы.

— Давай откроем гроб и посмотрим, — предложила я.

Он покачал головой:

— Не сегодня, ma petite.Я знал, что у тебя будут именно такие чувства, и мы можем попробовать ее освободить, хотя у меня мало надежды на успех.

— Это почему?

— Она была не самой психически стабильной женщиной, когда ее туда поместили. Пребывание там не должно было улучшить ее восприятие реальности.

— Как ты мог сделать с ней такое?

— Я тебе уже говорил, ma petite,она заслужила свое наказание.

— Но не три года.

Мой голос переставал быть свистящим шепотом. И я не собиралась двинуть Жан-Клода. Уже хорошо.

— Три года — за то, что она чуть тебя не убила? Я бы ее мог оставить там еще на три года, и этого все равно было бы мало.

— Я не собираюсь обсуждать, справедливо это наказание или излишне, я вообще ничего обсуждать не собираюсь. Я могу только одно сказать: я хочу ее оттуда выпустить. Я не могу допустить, чтобы она провела там даже еще одну ночь. От нее уже почти ничего не осталось.

Он взглянул на гроб:

— Ты его не открывала, откуда ты знаешь, что там внутри?

— Я хотела узнать, как Дамиан. И немного использовала магии, чтобы заглянуть в оба гроба.

— И что ты обнаружила?

— Что моя некромантия узнает Дамиана. И что Дамиана там нет. Вроде бы исчезла его личность. Нет того, что составляло его суть.

Жан-Клод кивнул:

— С вампирами, которые не имеют силы Мастера и не будут иметь никогда, часто бывает так, что Мастер Города или их создатель дает им возможность существовать в виде сильных объектов. Отрежь эту связь, и они вылиняют.

Вылиняют, сказал он. Как про штору, слишком долго провисевшую на солнце, он говорит про живое существо. Ладно, в некотором смысле живое.

— Так вот, Гретхен давно уже вылиняла начисто. Почти ничего не осталось. Если она проведет там еще ночь, ее там может и не оказаться.

— Она не может умереть.

— Возможно, но разрушиться... — Я покачала головой. — Мы должны ее оттуда выпустить сегодня же, или можно с тем же успехом сделать в нее контрольный выстрел.

— Оставь Дамиана в гробу еще на ночь, и я соглашусь выпустить Гретхен.

— Нет. Дамиан — одичавший вампир. Чем дольше он в этом виде пробудет, тем меньше шансов вернуть его к норме.

— Ты действительно считаешь, что еще одна ночь нанесет ему непоправимый ущерб? — спросил Жан-Клод.

— Я не знаю, зато знаю, что, если я стану ждать до завтра, а ущерб окажется непоправимым, я всю жизнь буду ломать себе голову, было ли все дело в этой единственной ночи.

— Тогда у нас проблема, ma petite.Сейчас набирается горячая ванна для одного выпущенного вампира. У нас здесь, в «Цирке», только одно помещение для подобного процесса восстановления.

— А зачем ванна? — спросила я.

— Их надо возвращать к жизни, к теплу. Этот процесс необходимо вести осторожно, поскольку есть риск наступления истинной смерти.

— Постой-постой. Вампир может быть заперт в гробу вечно и не умереть, но освобождение может его убить? Что-то я не понимаю.

— К гробу они приспособились, ma petite.А выпустить их оттуда после достаточно долгого времени — шок для всего организма. Я видел, как в этих случаях вампиры умирали.

Я знала, что он не стал бы лгать. Слишком у него был несчастный вид при этих словах.

— Ну так бросим их в одну ванну, большое дело!

— Это действительно большое дело, ma petite.Внимание и силы, необходимые для приведения в чувство, нельзя делить между ними. Чтобы вернуть к норме одного, мне потребуется все, что у меня есть. И я не могу делить усилия, подвергая риску их обоих.

— Я знаю, что ты сотворил Гретхен, но Дамиана создал не ты. Его связи с тобой как Мастером Города разорвались, когда он стал моим, так что ты не его Мастер ни в каком смысле. Я его Мастер.

— Да.

— Так не моя ли это работа — вернуть Дамиана, потому что мистическая связь у него со мной, а не с тобой?

— Если бы ты была воистину его Мастером, вампиром, я бы был согласен. Но ты, при всех своих талантах, пока еще человек. Есть вещи, которых ты для него сделать не можешь, и есть многие вещи, которых ты просто не знаешь.

— Например?

Он покачал головой:

— Это сложный процесс, требующий специальных умений.

— Которыми ты владеешь в совершенстве, — поддакнула я.

— Не надо такой скептической интонации, ma petite.У нашей госпожи я входил в группу... скорой помощи. Она часто наказывала, а нам приходилось разбираться с последствиями. Такой у нее был образ действий.