Брайан Ламли - Голос мертвых

— Оно... оно говорит со мной! — голос Мёбиуса превратился в благоговейный шепот, но и он постепенно уплывал, затихал, ибо его внимание уже переключилось на нечто другое. — И я думаю мне кажется, я знаю что это. Это может быть лишь одно... Я должен идти... сейчас... Га-а-а-а-рри!

В следующую секунду он исчез, пропал, не осталось даже эха. И Гарри понял, что Мёбиус вернулся в то единственное место, которое в настоящее время оставалось для некроскопа запретным, — в пространство Мёбиуса.

Теперь Гарри остался один на один со своим сном, который хотя и лишен был сновидений, не принес ему покоя и отдыха.

На следующее утро, когда вместе с Манолисом они ехали навестить Тревора Джордана, Гарри вдруг нашел ответ на загадку, которая подсознательно мучила его все это время.

— Манолис! — воскликнул он. — Я полный идиот!

Мне следовало подумать об этом раньше!

— Подумать о чем, Гарри? — покосившись в его сторону, спросил Манолис.

— В КГБ знали, что я направился в Румынию. Знали об этом еще до того, как я туда улетел. Когда мой самолет приземлился, они, то есть их наемные головорезы, уже поджидали меня в аэропорту. А это значит, что кто-то сообщил им. Кто-то, кто был здесь, на Родосе!

Какое-то мгновение Манолис выглядел совершенно озадаченным, потом вдруг улыбнулся и хлопнул ладонью по бедру.

— Гарри! Вы совершенно необыкновенный человек и обладаете удивительными возможностями, но вам никогда не стать полицейским! Мне казалось, что вы догадались о том, что я пришел к такому же заключению еще вчера, когда вы обо всем мне рассказали. Я не мог не сделать подобный вывод! И я тут же спросил себя: а кому еще было известно о том, что вы отклоняетесь от своего заранее определенного маршрута? Ответ был: никому... кроме служащего аэропорта, регистрировавшего пассажиров. Именно этим сейчас занимается городская полиция. И они непременно все выяснят.

— Прекрасно! — ответил Гарри. — Но я сейчас говорю уже о другом. Мне чрезвычайно не хотелось бы, чтобы кто-то поджидал меня еще и в Венгрии, если, конечно, мне удастся туда отправиться.

— Мне понятна ваша тревога, — кивнул головой Манолис. — Будем надеяться, что парни из городской полиции сумеют докопаться до правды.

Ни Манолис, ни Гарри, ни Дарси не могли знать, что именно в это время полицейские были уже в аэропорту и разговаривали с человеком, работавшим в справочном бюро. С ним и с его братом, относительно которого у них уже давно были определенные сомнения и подозрения. Они вели допрос и, независимо от тех ответов, которые получали, уже были твердо убеждены в том, что не ошиблись и рано или поздно услышат то, что хотят.

В лечебнице для душевнобольных их встретила медсестра и проводила всех троих к Тревору Джордану. Палата, в которой он находился, больше походила на камеру: маленькая комнатушка с высоко расположенными зарешеченными окнами и дверью, снабженной смотровым окошечком. Дверь была заперта снаружи, видимо, у врачей все еще оставались опасения. Сестра заглянула в окошечко, улыбнулась и поманила к нему Гарри, который последовал ее примеру и тоже заглянул внутрь. Джордан, сцепив руки за спиной, мерил шагами из угла в угол тесное, замкнутое пространство комнаты. Гарри постучал в дверь, и Джордан тут же остановился и поднял голову. Его ожившее лицо выражало напряженное ожидание.

— Гарри? — откликнулся он на стук. — Это вы?

— Да, это я, — ответил Гарри, — Подождите минутку.

Сестра отперла ключом дверь, и все трое вошли в палату, оставив ее в коридоре.

Джордан пожал руку Дарси, хлопнул по плечу Манолиса, потом замер как вкопанный, и губы его медленно растянулись в приветственной улыбке, которая предназначалась Гарри.

— Ну вот, — сказал он, — в наши ряды вернулся некроскоп!

— Временно, — улыбнулся в ответ Гарри. — Вы напугали нас, Тревор. Мы уже подумали, что он повредил ваш разум.

Обменявшись первым рукопожатием с Джорданом, Дарси незаметно отошел назад, а затем, пробормотав:

"Извините, я сейчас вернусь”, вышел обратно в коридор. Манолис тут же последовал за ним и увидел, что Дарси стоит рядом с сестрой, точнее сказать — с белым, как мел, лицом привалился спиной к стене.

— В чем дело? — шепотом спросил Манолис. — Такое выражение я уже видел на вашем лице раньше.

— Вызовите сюда Гарри, — прошептал Дарси. — Быстрее!

Сестра начала уже проявлять беспокойство, но Дарси приложил палец к губам, призывая ее к молчанию.

— Гарри, — совершенно спокойным, обыденным тоном позвал Манолис, заглянув в палату, — не могли бы вы на секунду выйти?

— Вы не возражаете? — обратился Гарри к Джордану.

— Нисколько, — ответил тот, и на лице его появилась странная, всепонимающая улыбка.

— Что случилось? — спросил уже в коридоре Гарри. Дарси прикрыл дверь и повернул в замке ключ.

Потом взглянул на Гарри, кадык его при этом дергался от волнения.

— Все очень плохо, — сказал он. — С ним что-то... не совсем в порядке. Точнее говоря, совсем не в порядке, все не так, как должно быть.

— Ваш талант опять сработал? — уточнил Гарри, своими проницательными глазами вглядываясь в дрожащее, перекошенное лицо Дарси.

— Да. Я чувствую, что это не Тревор. Он похож на него внешне, но я не ощущаю его как Тревора. Во всяком случае, мой ангел-хранитель его не признает. Он не позволяет мне оставаться там, внутри.

— Гарри! — послышался из-за двери голос Джордана. — Почему вы задерживаетесь? Послушайте, мне необходимо вам кое-что сказать, но только вам одному. Мы можем поговорить с глазу на глаз?

Манолис быстро сориентировался в обстановке. Показав медсестре свое полицейское удостоверение, он точно так же, как до того Дарси, призвал ее к молчанию, приложив палец к губам. Потом достал свою “Беретту” и протянул оружие Гарри.

— Оставьте дверь открытой, — прошептал он, — а мы будем наготове.

— Но сможет ли это его остановить? — с сомнением с голосе спросил Дарси, указывая на пистолет в руках Гарри.

— Да, — кивнул тот в ответ. — Он не вампир. Положив оружие во внутренний карман, он отпер дверь и вошел в комнату.

Джордан уже сидел в кресле. Напротив него стояло другое кресло, и он жестом предложил Гарри сесть. Некроскоп последовал приглашению, но... очень осторожно, с опаской, ни на секунду не сводя взгляда с человека, сидевшего напротив.

— Ну, — начал он наконец, — вот я и пришел. Почему вдруг такая таинственность, Тревор?

— Вы неожиданно почти перестали интересоваться мной, — ответил тот, все еще сохраняя на лице ту же странную, загадочную, всепонимающую улыбку. Гарри обратил внимание на его замедленную речь, как будто он старательно подбирал правильные слова.