Брайан Стэблфорд - Лондонские оборотни

Лидиард прошел на другую сторону камеры, где у основания стены скопилось небольшое количество мусора. Проведя пальцами по светлым пятнам, он ощутил под ними воск, а, когда как следует, порылся, отыскал смятый клочок бумаги, обожженный с одного края, наверняка использовавшийся, чтобы переносить свечу.

— Сэр Эдвард, — сказал он и быстро передал ему бумагу. Она затрещала, раскалываясь, когда Таллентайр стал ее разворачивать. Но ему удалось сложить куски и рассмотреть напечатанное на листе.

— Страница из книги! — Воскликнул юноша.

— Но не из такой уж и древней, — со вздохом заметил Таллентайр. — Это из альманаха. Смотри, вот и дата: 1861. Думаю, это оставили прежние исследователи. Надеюсь, им повезло здесь больше, чем нашей злополучной экспедиции. Иезуит знал, что здесь побывали и другие, и это возбудило в нем любопытство и желание наведаться сюда самому. Но теперь нет способа установить, какими сведениями он располагал о том, кем были те другие и что они могли найти. Есть что-то еще?

Лидиард указал на пятно на камне.

— Кровь? — спросил он.

Таллентайр, встав на колени, коснулся пятна, но только пожал плечами.

— Если да, то и это осталось от прежних искателей древней мудрости. — ответил он. — Здесь нет никаких следов де Лэнси, насколько я вижу. — Он убрал растрескавшийся лист в свою записную книжку, обращаясь с ним с привычной для него аккуратностью.

— Покажи мне другие следы крови, — велел он.

Лидиард вышел на солнце первым и повел баронета к месту в неподалеку от тела Мэллорна. И там указал на новое пятно, уже потемневшее от жары настолько, что оно больше не казалось свежим.

— Не думаю, что это моя кровь. — вздохнул Таллентайр. — И, смотри-ка, вот еще. Конечно же, меня не заносило так далеко, насколько я помню. Возможно, здесь начало тропы, которая ведет вверх по склону. И, наверное, как раз туда пошел де Лэнси.

Говоря это, Таллентайр осматривал местность, в поисках какого-то нового знака. И нашел очень быстро. Лидиард понял, что человек, который потерял столько крови, когда шел или бежал, вряд ли мог после этого остаться в живых.

Пока они поднимались по усеянному камнями склону, Лидиард ожидал, что в любой миг отыщется тело. Пятна попадались все реже, а идти по тропе становилось все труднее. К тому времени, когда они добрались почти до гребня, любые следы начисто пропали, но Таллентайр не стал медлить, он спешил на самый верх, чтобы осмотреться там и увидеть дальний склон.

На вершине он остановился, и Лидиард услышал нетерпеливый выдох, который испустил его спутник, что-то увидав. Молодой человек поспешил к нему, и, как только они поравнялись, Таллентайр схватил его под руку и указал вперед.

— В двухстах ярдах от них, полускрытое скальным выступом, лежало бледное нагое человеческое тело.

— Де Лэнси! — Воскликнул Лидиард. — Он еще жив? — Говоря это, он понимал, что солнечный жар мог только ухудшить состояние человека, который лежит обнаженным уже несколько часов. Он опасался худшего. И обругал себя за то, что раньше не поискал Уильяма, как следует вместо того, чтобы убивать время на молитву.

Таллентайр уже шагал вперед, двигаясь нетерпеливо и устало, это свидетельствовало о том, что баронет, хоть и не оправился еще от травм полученных ночью, но был как всегда бодр духом и решителен. Лидиард, вообразив, что вновь ощущает в своей крови яд, который занесла ему через руку маленькая змейка, поплелся за другом.

Лежащий действительно был гол и лежал лицом вниз, и его стройная светлая спина, подставленная солнцу, уже обгорела до красноты. Но это был не де Лэнси. У этого человека были белокурые волосы и поразительно красивое лицо. Судя по всему, он ровесником де Лэнси, двадцать пять или чуть больше. Но он был нежнее и слабее. Тело его спереди и сзади было исполосовано, словно по нему прошлась когтями большая кошка.

Таллентайр перевернул незнакомца, так чтобы его лицо и грудь стали полностью видны, и положил палец ему на шею, ища пульс. Лидиард не сомневался, что никогда прежде не видел этого человека, и все-таки было в его внешности что-то необычно знакомое, напоминающее о чем-то, чего он не мог в точности припомнить.

— Кто бы это мог быть? — Прошептал он, когда его взгляд встретили утомленные и красные глаза Таллентайра.

— Ну, — заметил баронет, и в его голосе прозвучал горький и гневный сарказм, — кто это еще может быть, если не волк, которого я видел во сне, который, несомненно, был оборотнем, что забрел сюда из твоего бреда и явился помериться силами с живым Сфинксом! И если это так, то здесь, в этом жутком глухом месте, я узнал об истинной истории мира, а то, чему я по глупости предпочитал верить в течение жизни — одна ложь. То, что случилось с нами здесь, совершено твоим ревнивым Богом, чтобы просветить меня, дать понять — человеческий разум, в конечном счете, слаб и ничтожен, и не вправе даже надеяться выиграть бой за верное понимание мира.

Лидиард отпрянул, ужаснувшись этой странной жалобой и столь умышленному, пусть непрямому богохульству. Он сказал:

— Да не можете вы так думать.

Сэр Эдвард, после того, как еще несколько мгновений отводил душу мысленно, снизошел до ответа:

— В самом деле, не могу. Не знаю, жертвами чего стали мы, но этого беднягу, несомненно, ограбили и раздели разбойники, а затем оставили умирать, это, конечно, не де Лэнси, но он и не туземец. Мы должны помочь ему, чем можем, и надо как можно скорее возвращаться в Вади Халфа, чтобы привести оттуда других на поиски Уильяма. Будем надеяться, что им удастся установить, как и почему на нас обрушились все эти несчастья.

На это Лидиард смог только молча произнести: «Аминь». Затем наклонился, чтобы взять раненого за ноги, в то время как Таллентайр поднял его за плечи, они, не сговариваясь, решили как можно скорее нести его в свой лагерь.

Но как только пальцы Лидарда коснулись кожи раненого, смутное воспоминание, которое пробивалось к поверхности его разума, вдруг всплыло. Как будто внутри него открылось некое око, которое видело на мир совсем иначе, чем обычные глаза.

А он увидел, и был убежден, что именно увидел , каким бы нелепым ни казалось такое убеждение, что человек, которого он коснулся, имел лишь облик человека, скрывавший его истинную природу, звериную, волчью.

— Что такое? — Резко спросил Таллентайр, когда их первая попытка поднять бесчувственное тело ни к чему не привела.

Мгновение Лидиард жгло желание поделиться со своим другом и наставником тем, что он увидел, но юноша тут же вспомнил, что за человек баронет, и насколько нетерпим ко всему, что считает вздором. Он решил не раздражать его, и объяснил свое поведение одним из следствий действия яда.