Фрэнсис Вилсон - Замок

— В Альпы, папа.

Губы отца раздвинулись в грустной улыбке, натянувшей пергаментную кожу лица, которая, казалось, вот-вот лопнет.

— Должно быть, тебе все это приснилось, девочка. Никуда мы не едем. Во всяком случае, я уж точно никуда не поеду. Никогда. Это сон, красивый сон, и ничего больше. Забудь об этом и поспи еще немного.

Магда нахмурилась, услышав в голосе отца безнадежные нотки. Всю жизнь он был бойцом, но болезнь источила его силы, не только физические, но и моральные. Однако сейчас не время для споров. Она погладила его руку и потянулась к выключателю.

— Пожалуй, ты прав. Это сон.

Поцеловав отца в лоб, девушка выключила свет и вернулась к себе. Посмотрела на чемодан, который все еще лежал на кровати. Ну конечно же, ей просто приснилось, что они едут куда-то. Другого объяснения нет. Любая поездка сейчас начисто исключалась.

Однако странное чувство не покидало ее: непоколебимая уверенность в том, что они поедут куда-то на север, и скоро… Такой уверенности сны не дают. Эта мысль вызвала другое, странное, неприятное ощущение, будто чьи-то ледяные пальцы коснулись ее.

Магда никак не могла избавиться от этого чувства, поэтому захлопнула чемодан, не запирая замков, и засунула его под кровать. Теплые вещи остались в чемодане. Ведь в это время года в Альпах еще холодно…

Глава 6

Замок

Среда, 23 апреля

06 ч 22 мин

Спустя некоторое время Ворманн улучил момент выпить с сержантом Остером чашечку кофе. Рядового Грюнштадта к этому моменту отвели в отдельную комнату и оставили одного. Двое приятелей раздели, вымыли его, поскольку перед тем, как впасть в состояние прострации, Грюнштадт обделался, и уложили в постель.

— По моему разумению, — рассуждал Остер, — дело было так: когда рухнула стена, огромный каменный блок упал ему на спину и оторвал голову.

Сержант пытался говорить спокойно и рассудительно, но Ворманн видел, что он так же растерян и напуган, как и все остальные.

— Неплохая версия, особенно при отсутствии медицинской экспертизы, но она тем не менее не объясняет, что они вообще там делали и почему Грюнштадт в таком состоянии.

— Шок.

Ворманн задумчиво покачал головой:

— Этот человек участвовал в сражениях и видал вещи похуже. Вряд ли его состояние вызвано только шоком. Здесь что-то другое…

У Ворманна были свои соображения на этот счет. Каменная плита с выгнутым крестом из золота и серебра, ремень, привязанный к ноге Лютца, лаз в стене — все указывало на то, что Лютц залезал внутрь, надеясь найти драгоценности. Но там была всего лишь маленькая пустая темная келья, что-то вроде крошечной тюремной камеры или потайной комнаты, где можно спрятаться. Ворманн вообще не мог понять, каково назначение этого помещения.

— Должно быть, вытащив нижний блок, — продолжал свои рассуждения Остер, — они спровоцировали обвал.

— Сомневаюсь, — пробурчал Ворманн, продолжая прихлебывать кофе в надежде немного согреться и взбодриться. — Что касается пола, может, так оно и было, а вот стены…

Он вспомнил разбросанные по коридору обломки камней. Казалось, стена взорвалась изнутри, и найти этому объяснение Ворманн просто не мог. Он поставил чашку. Ладно, с объяснениями придется повременить.

— Пошли. У нас еще много дел.

Капитан направился к себе, а Остер стал связываться по радио с Плоешти — дважды в день они выходили на связь с гарнизоном. Сержанту было приказано доложить о происшедшем как о несчастном случае.

Ворманн подошел к окну и посмотрел вниз. Небо посветлело, но во дворе все еще царила темнота. И тут Ворманн почувствовал, что замок изменился. Наполнился каким-то тревожным напряжением. Еще вчера он был просто старым каменным строением, но сейчас появилось нечто иное… Тени казались темнее и глубже, и чудилось в этом что-то зловещее.

Ворманн приписал столь мрачное восприятие окружающей действительности предрассветной мгле и шоку, вызванному смертью, однако, когда солнце наконец взошло и согрело стены замка, Ворманн отчетливо ощутил, что солнечный свет не сможет одолеть проснувшееся зло, а лишь на время загонит его под землю.

Те же чувства испытывали его подчиненные, но Ворманн был полон решимости поднять им настроение. Как только явится Александру с сыновьями, нужно будет отправить его за досками, чтобы сделать столы и койки. Так что скоро здесь раздастся здоровый стук молотков, загоняющих гвозди в сухое дерево. Он подошел к окну, выходящему на дорогу, и увидел Александру с сыновьями. Теперь все будет в порядке.

Ворманн глянул на маленькую деревушку, разделенную как бы на две половины взошедшим солнцем: нижняя часть скрывалась в густой тени, верхняя — купалась в солнечных лучах. Ворманн подумал, что должен нарисовать деревушку именно такой, какой видит ее сейчас. Он сделал шаг назад: деревня в серой рамке каменного окна сверкала как алмаз. Да, пожалуй, так это и будет выглядеть… деревня, видимая через окно в стене. Контрастность тонов нравилась ему. Ворманну не терпелось натянуть холст и приступить к работе. Именно в таком стрессовом состоянии он больше всего любил рисовать, погрузившись в мир композиции и перспективы, света и тени, красок и структуры.

Остаток дня пролетел быстро. Ворманн проследил, чтобы тело Лютца перенесли в подвал. Мертвеца и голову спустили вниз через дыру в полу подвала и положили на землю в расположенной под ним пещере, прикрыв простыней. Температура здесь сохранялась почти как в морозильной камере, червей не было, поэтому место вполне подходило для сохранения трупа до отправки домой.

При других обстоятельствах Ворманн повнимательней изучил бы пещеру: ее блестящие стены и чернильно-темные провалы должны были хорошо смотреться на холсте. Но не сейчас. Ворманн пытался уверить себя, что пока слишком холодно, надо дождаться лета и тогда он непременно этим займется. Но дело было вовсе не в этом. Чувствовалось в пещере нечто такое, что заставило его убраться оттуда как можно быстрей.

Днем стало ясно, что с Грюнштадтом дела совсем плохи. Признаков улучшения не было никаких. Он лежал в той же позе, тупо уставившись в пространство. Время от времени начинал дрожать и стонать, а то и выть во всю силу своих легких. Опять обгадился. Если так пойдет дальше, да еще без пищи, воды и должного медицинского ухода, он явно не дотянет до конца недели. Его придется отправить отсюда вместе с останками Лютца.

Весь день Ворманн внимательно следил за настроением людей и остался доволен. Физическая работа явно пошла на пользу. Они работали дружно и слаженно, несмотря на недосып и смерть Лютца. Лютц был интриганом и лентяем, вечно отлынивал от работы, и его недолюбливали. А потому решили, что он сам виноват в случившемся.