Укус - Ричард Карл Лаймон

Это нам никак не мешало — но лишь до поры, пока его поясница не прошлась по границе пластикового чехла, задирая ее.

Пришлось-таки потягать тяжести.

Я рванул труп на себя — Кэт пришлось податься ко мне; Эллиот весь затрясся. Пенис болтался колокольным языком туда-сюда. Кэт издала какое-то жалобное хныканье — выглядела она сейчас, как человек, пытающийся катить амбарное колесо по плохой дороге. Взмокла. Поникла. С каждым ее рывком ее груди подпрыгивали.

Я заметил, что по ее лобку потекли капельки крови из вновь открывшихся прокусов.

Мы опустили Эллиота в центр пластиковой подстилки.

Встав прямо, Кэт все же заметила свою проблему. Поникнув, она смахнула кровь рукой — впрочем, лишь размазав.

— Утечка, — пояснила она мне с кривой улыбкой.

Я покраснел. — Хочешь, я найду что-нибудь для перевязки?

— Я и сама справлюсь. И с этим, и с ногой — а то скоро из моих тапок польется. А нам лишний беспорядок ни к чему.

Она сошла с пластика. Вместо ванны она направилась туда, где остались изолента, ножницы и веревка. Оставив последнюю на полу, она подняла ленту и ножницы.

Моток полетел ко мне. Поймал-таки.

— Пожалуйста, не бросай в меня ножницы, — взмолился я.

— Ну ты и цыпа. — Идя обратно ко мне, она спросила: — Не возражаешь, если мы ему лодыжки смотаем? И запястья? Думаю, так его проще тащить будет. Не будет мотаться туда-сюда.

— Не возражаю, — кивнув, ответил я. — Здравая идея.

Она вложила в мою протянутую руку ножницы.

— Я пойду налеплю пару пластырей, потом мы его замотаем и…

— Если хочешь привести себя в порядок сейчас, — сказал я, — беги в душ и ни о чем не думай. С Эллиотом я управлюсь и сам.

С ее лица вроде как сбежала тень.

— Увяжешь его?

— Да запросто. Не вопрос.

— Уф, это будет здорово. Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

— Я постараюсь управиться со всем быстро.

— Торопиться ни к чему. Но к твоему выходу я всяко о нем позабочусь.

— Превосходно. Только смотри, чтобы кол остался там, где он сейчас.

Я улыбнулся. — Это еще зачем?

— Сам знаешь.

— Он может воскреснуть? — выдвинул я предположение.

— Может, — протянула она как-то странно.

— Я протестую, — выдал я этаким адвокатским голосом.

Она изогнула бровь.

— Если тебя тянет вытащить из него кол, просто предупреди меня сейчас, чтоб я успела одеться и эвакуировать весь район.

— Ни к чему, — сказал я, склоняясь. — Кол из него никуда не денется, уж поверь. Сейчас я его к нему прикручу.

7

Кэт закрыла дверь ванной — не полностью, оставив пару-тройку сантиметров. Наверное, для отхода горячего, пропаренного воздуха. Может, по еще каким-то причинам.

Впрочем, долго гадать я не стал — у меня в перспективе объявилась работенка.

Корпея над Эллиотом, я вслушивался в звуки из ванной: шум воды, скрежет колец задергиваемой занавески, шепот струек из крана. Разум попытался нарисовать картину — как Кэт выглядит сейчас.

Стоя под теплыми потоками воды.

Не только Эллиот сейчас застыл бесчувственным столбом.

Водя мылом по блестящей коже.

Не я, а кто-то другой обматывал лодыжки Эллиота изолентой. Не я, а кто-то другой связывал его руки вместе, склонившись над его брюхом.

Опуская пенную мочалку между ног.

Не я, а кто-то другой хоронил пенис Эллиота под широкими полосами ленты.

Втирая шампунь в короткие золотистые волосы.

Не я, а кто-то другой закрыл раззявленный рот Эллиота и его закатившиеся глаза.

Душ все еще не смолкал, когда я пинками кое-как перевел Эллиота в позицию «сидя», оставив со склонившейся к коленям головой. Теперь оставалось покончить с его торсом и руками. Спереди полосы ленты проткнул острый конец кола — сзади же в итоге образовалась туго стянутая выпуклость, этакий уродливый горб. Вскоре кол уже был надежно закреплен. Теперь ему точно было некуда деться из тела самостоятельно — требовалось порядочно усилий со стороны.

Вскоре после того, как затих шум воды в ванной, я опустил Эллиота на пластик, свернул концы и принялся склеивать их.

Вот и все. Труп был запечатан в кокон из белого пластика и серебристо-серой изоляционной ленты.

Держа перед собой выпачканные кровью руки, я присел на краешек кровати дождаться Кэт. Тихие звуки доносились из ванной — похоже, она возилась с пластырями. Я слышал, как она насвистывает какой-то мотивчик из Музыкальной Академии — вроде бы ту самую песенку о «дорогих моему сердцу вещах».

Наконец она вышла.

Полотенца на ней не было. Она выглядела чистенькой и новенькой. Ее короткие волосы были причесаны и уложены.

Ноги — в тапочках, но пластырные нашлепки хорошо видны. Окрашены они были под цвет кожи, как и те, что красовались на моей руке, но — не полоски, а круглые, сантиметра два в диаметре, будто специально сделанные для работы с ранками пунктурного характера. Такие же, наверное, были и непосредственно на пятке, но видеть их я, понятное дело, не мог.

Как минимум два — внизу живота. Наверное, другая пара — опять же, вне доступности взгляда.

Два старых прокуса на ее шее не были прикрыты. Они, казалось, приобрели более темный красный оттенок, чем прежде. И другие ее былые раны просматривались отчетливее — такое всегда бывает после душа. Возможно, из-за температурного перепада.

Ее тело было картой Эллиотовых укусов.

Он побывал почти везде.

Даже на плоском животе — это же как надо было изловчиться! — остались следы его клыков.

— По-моему, тебе больше нужно в душ, — улыбаясь, сказала Кэт.

— Я только руки помою.

Прошлепав в тапках к кровати, она, застыв, уставилась отрешенно на Эллиота. Чуть качнула головой.

— Чертовски хорошо вышло, — сказала она.

— Спасибо.

— Тебе спасибо. О Боже, у нас тут, похоже, труп.

— Так точно, это и есть труп.

— Лучше бы никому с ним на глаза не попадаться.

— У тебя есть план? — спросил я.

— Жаль, что он не обратился в прах. Я могла бы просто раз-другой пройтись пылесосом.

— Жаль, — согласился я.

— Ну, теперь у нас тут улика. Мы ведь его как бы убили.

— Угу.

Слово улика Кэт сказала таким забавным голосом, что я с трудом сдержал улыбку. От нее это не укрылось — насупив брови, она развернулась всем телом ко мне.

— Может, идею подбросишь, как с ним быть? — последовал вопрос.

— Солнечный свет, — изрек я.

— Какой еще солнечный свет?

— Придется подождать до утра, — объяснил я. — А там — мы распутаем его и положим на твою лужайку.

— Ох, классно.

— Это работает в фильмах. Прямой солнечный свет падает на вампира, и от него остается только пуф-ф-ф и облачко дыма.

— Видала, — кивнула