Галина Евдокимова - Самая страшная книга 2015 (сборник)

– Что-то вы задергались, заволновались. Правильно, Маргарита Васильевна, правильно. Есть повод волноваться-то.

Стрепетов высыпал всю соль и теперь стоял над своей жертвой, глядя на нее сверху вниз.

– И чем же это вы собирались меня опоить, уважаемая? Да вы не молчите, что уж теперь-то. Рассказывайте, облегчите душу. Ой, да полно корчиться, не поможет. Соль препятствует трансформации, так-то. Тайну вам открою, Маргарита Васильевна. Сегодня ночью здесь была проведена спецоперация при участии ФСБ России. Вы, голубушка, давно уже были у них под колпаком. К утру приедут за вами, заберут. Но вы-то уж мне поведайте про девушку пропавшую, Златовойскую Марину. Уж вы-то ведь точно знаете, где она. Вы и Степан, да. Отвечайте же!

Он наклонился над телом и внезапно отшатнулся, словно покойница попыталась схватить его за ногу. Из своего полотняного мешочка бережно извлек желтую пластмассовую коробочку из-под детского какао «Nesquik», с дурацким зайцем спереди, тщательно осмотрел ее со всех сторон, затем протер рукавом. Недовольно хмыкнул. Поднес к лицу так, как обычно подносят портативную рацию, и снова, как на улице, произнес:

– На связи!

Затем застыл, словно слушал ответ.

– Так точно, горит. Вторую зажег, – сообщил он коробочке. Потом, после новой паузы: – Понял.

Несмотря на боль, Звягин в полном объеме осознавал весь ужас ситуации. Однажды он видел мужика, который разговаривал с трехлитровой банкой пива. Но у того была натуральная «белочка», к тому же банка ему не отвечала. Из «Несквика» Алексею явно кто-то отвечал. Даже не просто отвечал, а приказывал.

Не опуская «Несквика», безумец вышел в сенки и через минуту появился снова с большим садовым секатором в руках.

– А это законно? – спросил он, остановившись на мгновение. И тут же, словно заглаживая неловкость от глупого вопроса, выкрикнул: – Так точно, понял, товарищ полковник!

Он присел возле трупа своей матери, осторожно снял с ее ног тапочки. За спиной Стрепетова Диме не было видно, что он там делает.

– Вы думаете, никто не знает, в чем ваша колдовская сила? – продолжал Стрепетов. – А я вам сообщу: просчитались вы. Сейчас я вам колдовскую силу-то оттяпаю…

Послышался противный хруст, и Алексей брезгливо отшвырнул что-то от себя. Это что-то подкатилось почти к самой лавке. Не веря своим глазам, Дима сообразил, что смотрит на отрезанный большой палец ноги с накрашенным ногтем.

– Ну что? – довольным голосом спросил Стрепетов. – Утекает силушка-то в дырочку, а? Вот так-то! А то ишь, развели тут мракобесие…

Снова секатор и снова хруст. Звягину стало совсем худо.

– А может, в печку? – спросил вдруг Стрепетов у своего невидимого собеседника.

И, видимо получив положительный ответ, поднялся и обернулся.

Их взгляды встретились.

– Полковник, полковник, одно из них ожило! Смотрит на меня, – в голосе Стрепетова послышались испуганные нотки. – Оно смотрит, смотрит… И трансформируется… Горит, да, горит, – он бросил мимолетный взгляд на свечу на полу. – Нет, соли нет больше. Всю высыпал.

Алексей замер, чуть склонив голову набок и задумчиво теребя в ладони второй отрезанный палец матери. Замер так, словно слушал чью-то длинную речь. Потом многозначительно кивнул и сказал:

– Понял, товарищ полковник. Сделаю. Есть оставаться на связи.

Палец скользнул в карман кителя. Боком, не сводя глаз с Димы, Алексей прошел мимо и снова вышел в сенки.

Вернулся он с канистрой бензина. Открыл крышку и стал понемногу выливать горючее дорожкой от газового баллона к дверям.

«А ведь он и впрямь хочет меня живьем сжечь!» – понял вдруг Звягин.

– Лешка, – окликнул он Стрепетова. – Ну что ж ты делаешь, а? Разве так можно? Ведь мы же дружили… Ведь ты же приходил ко мне мультики смотреть. Ты что, забыл? «Ну, погоди!» смотрели у меня, потом «Алешу Поповича», детворы столько было…

– Алешу Поповича, – нерешительно повторил Лешка, и по лицу его скользнула тень улыбки. Но тут же она сменилась гримасой отвращения. – Нет! Не заговаривай со мной! Ты мне ничего не сделаешь! Свеча горит! Нет тебя, нет! Тьфу!

Он снова принялся плескать вокруг себя бензин, но уже не дорожкой, а как попало. Капли горючего падали в опасной близости возле свечи.

– Стой, Лешка, стой! – взмолился Дима. – Ты вспомни, как мы вместе на покос ходили. Сколько мужиков было, а ты стог научился сверху приминать. Ты помнишь, как тебе нравилось?

Стрепетов замер на месте.

– Высоко, – совсем другим голосом проговорил он. – Все вокруг видно!

– Вот молодец, вот… ты вспоминай, вспоминай… Тебе ведь матушка же говорила, что ты умница. Худого только не делай, и все будет хорошо – так ведь говорила тебе, а?

– Нет, – сказал Стрепетов и отступил на шаг.

– Да, Леша, да. Так она говорила, ты вспомни, вспомни. Нельзя худого делать.

– Я не делаю!

– А бензин зачем, Леша? Нельзя бензин, пожар будет, а это худо, очень худо.

– Здесь нечисть! – выкрикнул Стрепетов, махнув в сторону Димы канистрой. – Здесь спецоперация! Мне полковник сказал!

– Какой полковник, Лешка? Нет никакого полковника.

– По рации сказал, – пояснил юродивый, показывая Звягину желтую коробочку с зайцем. – Полковник Свиридов, из ФСБ России…

– Да что ты, разве ж это рация? Это ж упаковка просто, из-под какао.

Стрепетов уставился на «Несквик» так, словно увидел его первый раз в жизни. Стал лихорадочно тереть коробочку рукавом. Затем в ужасе посмотрел на Диму. Затем снова на «Несквик».

– Полковник, полковник, прием! – закричал он. – Что-то происходит! Начались эти… аберрации… Она теряет форму, меняется, желтеет… Я боюсь… Что? Что? Я вас не слышу… Зачем? Зачем?

– Нет никакого полковника, – снова сказал Дима. – Это просто игра. Нехорошая игра, Леша. Не надо в нее играть.

– Нет! – взвизгнул Алесей и снова отступил на шаг, задев при этом свечу. Она упала и тут же потухла. Он метнулся было в сторону, остановился, втянул голову в плечи, затравленно озираясь по сторонам.

– Полковник, свеча потухла… Сдвиг, сдвиг, все сползает, – пожаловался он в «Несквик». Затем, точно не веря своим глазам, осторожно открыл коробочку и понюхал. Выронил ее из рук, сел на пол и тихо и горько заплакал.

Спустя пару месяцев участковый Хорошенко, как и обещал, приехал в гости к Звягиным. Посидели втроем за столом, выпили, помянули Коляна и Стрепетовых. Отдельно выпили за Лешку, за мир и спокойствие в его душе.

– Его, считай, сразу в психушку поместили, теперь уж, поди, на всю жизнь. Экспертиза сразу шизофрению подтвердила, – сказал старлей.