Иван Панкеев - Копья летящего тень

— Ну, ладно, хватит, — сказала я, начиная терять терпение. — Лилиан удалось смотаться от них, и это уже кое-что. Теперь пора сматываться и мне! Как насчет того, что я исчезну на некоторое время?

— Исчезнешь? — испуганно говорит мать, и кончик носа у нее снова краснеет, — Но… куда?

— Ну, скажем… — начала я, лихорадочно прикидывая в уме все имевшиеся у меня возможности —…например, можно пойти в общежитие…

Избегая при этом встречи с Виктором Лазаревичем, стукачами и вахтерами?!

— В общежитие?! — возмущенно воскликнула мать, вскакивая с моей кровати. — Но это же неприлично!

Я усмехнулась. Взяв со стола и из шкафа кое-какие вещи и сложив все в сумку, я сняла с гвоздя куртку и, не желая долгих прощаний, лаконично заявила:

— Сегодня я ночую в общежитии, а дальше посмотрим…

Если бы мой отец был в это время дома, он ни за что не пустил бы меня, но моя мать не отличалась решительностью. И когда я уже спускалась по лестнице, она стояла у распахнутой настежь двери и потихоньку плакала.

Первым, на кого я натолкнулась в общежитии, был Дэвид Бэст. Неплохое начало для предстоящей ночевки! Я так и сказала ему. Он усмехнулся. В одной руке у него был чайник, в другой — сковородка.

— Идем, — сказал он, — у меня есть жареная картошка с яблоками…

В последний раз он угощал меня яичницей с лимоном.

Сидя друг против друга в его комнате, мы молча ели. Через месяц кончался срок его стажировки в Воронеже, а я так ни разу и не погуляла с ним по городу.

Пришла Ингер, и мы втроем пили чай. И было уже далеко за полночь, когда Дэвид ушел с ней, уступив мне свою постель.

Я пролежала без сна до самого утра. Каково было мне ворочаться в постели Дэвида, зная, что он в это время лежит с Ингер! Но мне не давало спать не только это обстоятельство. Я думала о том, где теперь Лилиан, и предчувствия мои были самыми мрачными. Ведь на все мои попытки установить с ней мысленную связь она никак не реагировала.

Рано утром, на свежую, так сказать, голову мне пришла замечательная идея: сходить к Себастьяну. По крайней мере, крепкий индийский чай у него всегда был.

Себастьян только что встал и, облачившись в белую, совершенно идиотскую национальную пижаму, принялся, как всегда, варить рис. Он и на этот раз собирался отравить меня! И пока подкрашенное шафраном варево кипело и булькало на плите, я рассказала Себастьяну о том, как Лилиан избавила меня — разумеется, только на некоторое время! — от санитаров.

— И где же она теперь? — поинтересовался он.

— Вот это-то я и хочу узнать, — ответила я, обрадовавшись, что мы с ним так хорошо понимаем друг друга. — Может быть, ты поможешь мне найти ее?

Себастьян тут же стыдливо прикрыл глаза длинными, черными ресницами. Он всегда смущался, когда кто-то намекал на его нетрадиционные способности.

— Ну, ладно… — после долгого молчания сказал он. — Ради Лилиан и… ради тебя… У тебя есть что-нибудь из ее личных вещей?

Я задумалась. Ну, конечно же! Какое везенье! Уходя из дома, я прихватила с собой ее блокнот.

Взяв кастрюлю с рисом и чайник, мы вышли из кухни в полутемный коридор. Идя рядом с Себастьяном, я небрежно кивала знакомым. Теперь все общежитие будет знать, что я — девушка Себастьяна.

Стараясь не разбудить спящего Венсана, мы протиснулись на отгороженную шкафом «обеденную половину» и сели за стол.

— Вот, — шепотом сказала я, протягивая Себастьяну блокнот Лилиан.

Держа блокнот в руках, Себастьян откинулся на спинку стула, сидя в полуобороте ко мне, и его взгляд принял какое-то странно-отсутствующее выражение. Его взгляд где-то странствовал…

— Я вижу… — еле слышно произнес он, — …вижу лиловые цветы… много, много цветов… вижу скалы и сидящих на них птиц… я чувствую запах морской воды и… запах крови…

Его слова озадачили меня. Я ничего не понимала. Может быть, Себастьян что-то напутал?

— …эти цветы похожи на те, что стоят на столе у Дэвида… — добавил он и, глубоко вздохнув, повернулся ко мне.

— Значит, Лилиан теперь в Киммерии? — растерянно, скорее себе самой, чем ему, сказала я. — Но как это стало возможным? Ты уверен, что это те же самые цветы?

— Да… — после долгого молчания ответил Себастьян. — Только у Дэвида они сухие, а там — живые, более яркие… И еще… мне кажется, что Лилиан теперь в опасности…

— Мне тоже так кажется, — сказала я. — Иначе бы она ответила на мои сигналы…

Сказав это, я поняла, что сболтнула лишнее. Еще Лембит Лехт предупреждал нас с Лилиан, чтобы мы держали в секрете наш необычный способ связи и ни в коем случае не обменивались мыслями с посторонними. «Стукачи и так слишком много знают», — резонно утверждал он.

Бросив на меня красноречивый взгляд, Себастьян загадочно улыбнулся.

— …поэтому я полагаю, что нам нужно немедленно отправиться туда!

— Куда? — полюбопытствовал Себастьян.

— В Киммерию.

Он воспринял мое пояснение как нечто само собой разумеющееся.

— Давай сначала позавтракаем, — предложил он.

Желтый шафрановый рис, переперченная курица, злодейская аджика.

— Нам понадобится носильщик, — деловито сказала я, косясь на спящего за перегородкой Венсана.

— Носильщик? — удивился Себастьян. — Может быть, ты собираешься взять с собой чемоданы?

Он выразительно посмотрел на мою походную сумку.

— Вот именно, — сказала я и уточнила: — Один чемодан. Но самый большой!

Подсыпав в рис еще красного перца, Себастьян с интересом спросил:

— Что ты хочешь везти в этом чемодане?

— В этом чемодане поедешь ты.

— ???

— Да. Поэтому нам и понадобится носильщик. Ведь не мне же тащить тебя!

Себастьян рассмеялся, сверкая безупречно-жемчужными зубами.

— Ты нравишься мне все больше и больше, девушка, — погасив на лице улыбку, серьезно сказал он. — А теперь скажи, почему я должен залезть в чемодан?

Я тоже придала своему лицу серьезное выражение. Вопрос был принципиальным: сможет ли йог, находясь в состоянии транса, просидеть более суток в тесном чемодане?

— У тебя нет визы, — сухо ответила я, понимая, что Себастьян не испытывает ни малейшего желания ввязываться в эту авантюру.

— И кто же будет… носильщиком? — исподлобья взглянув на меня, спросил он.

Я сделала вид, будто обдумываю что-то, хотя решение было уже принято мной. Конечно же, Дэвид Бэст! Что стоит англичанину, с его ростом и мускулатурой, прокатить на себе хрупкого, субтильного индийца?

Себастьян захохотал, разбудив при этом Венсана.